Блондин, пыхтя, начал на меня взбираться, но я неистово извиваясь, чувствуя как болит тело от клешней-рук парней, все-таки смогла ударить острой коленкой его длинный тонкий член, так что он охнул от боли и согнулся пополам.

Словно озверев, он взвыл и дал мне оплеуху.

Глава 39.

Вскрик вывел из транса. Что я творю?

Резкое движение и Антон слетает с Лисски.

Я стоял и смотрел на это пиз**ец, что сам в принципе устроил. Хотелось дать себе по мозгам, чтобы уже совсем на место встали.

Парни сразу отпустили Лисску и бросились к Антону. Ну приехали. Он походу руку сломал.

Я посмотрел на съежившуюся в углу рыжую и в первые за много лет ощутил это ноющее… дебильное чувство вины.

Просто реально выбесила.

– Да, хватит ныть! – мазнул я взглядом по парням и сделал шаг к рыжей. – В медпункт его, пока весь приют не перебудил своими воплями.

Серьезно. Антон хоть и подминает всех под себя. Трус еще тот, хотя за его бравадами этого и не разглядеть. Отец по пьяне мать убил. Теперь в тюрьме. Жизнь, что называется удаться.

Парни вышли. Нас окружила неприятная вязкая тишина. Я наверное что-то должен сделать, как то… Блять… ну… загладить свою вину. Сел на кровать. Скрип и она прогнулась под моим весом.

– Рыжая.

– Уйди, – всхлипнула она, отвернувшись к стене.

– Это… – Ну не извиняться же. – Это был урок.

– Урок?! – развернулась рыжая, взметнув растрепанными волосами и стала меня бить кулаками по груди, лицо я прикрыл. – Учи рабов своих! Ты не имел права, так меня пугать! Никогда ко мне не прикасайся, понял! Я ненавижу тебя!

– Ну, уж дудки, – поймал я ее руку стальной хваткой. Кричи сколько угодно, но я уже понял, как действую на тебя.– Воюя со мной, убегая, ты делаешь хуже себе. Тебе ли не знать, как я зверею от борьбы и не подчинения.

– И что?! – прошипела она, не хуже змеи. – Я должна понять, простить и раздвинуть ноги, чтобы пожалеть бедного сиротку?

Глава 13.1

Она так близко. В глазах огонь. Сиськи ходуном, то вверх, то вниз. И мой взгляд невольно захватывает в плен ее соски. Здесь не прохладно, но они острые, как пики и смотрят прямо на меня.

Дерзкие, вздернутые, темные. Даже странно, я помнил их, как розовые, даже несколько бледные.

Она еще раз дернула рукой, но взвыла от боли. Я держал крепко и мы оба понимали мои намерения.

Надо было думать, когда голая, произносила «раздвинуть ноги». Член на это сразу напомнил о себе и голоде, который с каждым трахом рыжей становился все сильнее.

– Мне не нужно ничье понимание или прощение, тем более жалость. – Резкий тон и в груди отчаянно колотится возбужденное сердце. – А вот насчет третьего можно подумать.

– Не смей, не здесь!

Тяну ее на себя, она упирается рукой мне в грудь, этим только распаляя.

Ни время, ни место, но крыша уже едет.

Ее запах нежный медовый, женский он давно уже в мозгу как яд, и вытравить его невозможно. Но если умирать, то брать с собой и ее.

– Ну что, Лиска, – шепчу прикусив губу, а рукой поглаживая поясницу, постоянно спускаясь к мягким булочкам. – Чувствуешь ностальгическое возбуждение?

– Ни капли, ты мне противен, – гневное сопение, а я не смог сдержать усмешки.

Опять ложь.

Я сунул руку ей между ног. Там было совершенно сухо. Даже так?

– Ничего, – усмехнулся я. Это поправимо. – Я всегда знал, как завести твою конопатую задницу, чтобы сама умоляла тебе вставить.

– Юра, я устала.

Мои руки обхватили ее плечи. Я стал осыпать ее тело поцелуями: шея, грудь. Укусил губу.

– Тебе ничего делать и не придется, положись на меня. – Чем не извинение?

Она повозмущалась, пыталась оттолкнуть, но я только видел губы. Так близко. Еще немного.

Да!

Коснулся губ пальцами и засунул один в рот, пока вторая рука трепетно сжимала грудь.

Она вдруг замолчала, перестала вырываться и изумленно на меня взглянула.

Да, рыжуля, я могу быть нежным. Редко, но могу.

– Юра, ну не здесь же, – шепот мне в губы, но я уже потерялся в омуте этих глаз.

– Где угодно.

Я языком прочертил дорожку по ее верхней губе, переместившись на нижнюю, втянул в рот, прикусил.

Руки, так рьяно меня отталкивающие, в миг превратились в ласковые лапки кошечки. Ноготки спрятаны, а тело вибрирует, как будто мурча.

Пальцы в её волосах. Огненные пряди хоть и спутанные, но мягче шелка.

Как избавиться от этого. Убить ее? Но ведь она снова будет сниться.

Дебильные сны мешали нормально трахать других. Всегда думал о ней. Теперь Лисса подо мной, выгибается под моими руками, тянет за волосы.

Если это мой яд, я хочу насладиться им до самой последней капли. Пробовать на вкус ядовитую, влажную кожу на груди, вести дорожку поцелуев к шее и вкушать мягкие губы.

Поцелуй перемирия быстро кончился. Желание острое, снова пронзает пах, и член уже рвется наружу.