На столе лежит красная роза со срезанными шипами. И я не могу объяснить, почему у меня на глаза наворачиваются слезы. Может быть, потому что теперь, когда мне небезразличен этот тупой придурок, я не знаю, последняя это роза или нет.

Шмыгнув носом, я подхожу к розе и беру ее, вертя стебель в пальцах.

– Черт тебя побери, Зейд, – бормочу я вслух. – Я не прощу тебе, если ты умрешь.

От глубокого сна меня пробуждает громкое жужжание телефона. По моей щеке стекает слюна, и я рассеянно вытираю ее рукой, пока другой хватаю мобильник.

Яркий свет экрана вызывает вспышку головной боли, стоит мне вглядеться в него. Сейчас только одиннадцать вечера. Я проспала не больше часа.

Телефон снова жужжит, оповещая меня о текстовом сообщении. Открыв приложение, я вижу, что Дайя написала мне уже несколько сообщений.

«Ты не спишь?»

«Я очень расстроена сейчас, и мне не помешала бы подруга».

«Ты приедешь?»

«Буду очень признательна».

Я хмурюсь, одновременно смущенная и обеспокоенная. Мы не общались с тех пор, как расстались сегодня, после того как полиция забрала все наши улики. Она должна была пойти на день рождения своей племянницы, и больше я с ней не связывалась.

Нажав кнопку вызова, я подношу телефон к уху и сажусь. Проходит один гудок, а затем включается автоответчик.

Мое сердце начинает бешено колотиться, я спускаю ноги с кровати и несусь к комоду, роясь в ящиках, пока не нахожу треники и толстовку.

Я звоню на телефон Дайи еще два раза, и к тому времени, когда снова срабатывает автоответчик, меня уже охватывает паника.

Схватив ключи у входной двери, я выбегаю из дома и сажусь в машину. Пока я мчусь к дому Дайи, по стеклу слегка постукивает дождь.

По дороге я еще несколько раз звоню ей. Но она ни разу не отвечает.

Когда до ее дома остается всего несколько километров, я замечаю позади себя свет фар. Взглянув в зеркало заднего вида, я давлю на газ сильнее и чувствую, как замирает сердце в груди.

Что-то здесь не так.

Дайя не стала бы писать мне сообщения с просьбой приехать, а потом игнорировать меня.

А машина позади приближается настолько близко, что почти исчезает из виду за задней частью моей.

– Что за…

Мое тело резко дергается вперед, и моя голова едва не ударяется о руль. У меня вырывается испуганный вскрик, моя машина начинает вилять.

Я возвращаю автомобиль на дорогу, жму на газ и стараюсь увеличить расстояние между нами, пытаясь нащупать свой телефон вслепую, пока не понимаю, что он где-то на полу пассажирского сиденья.

Должно быть, вылетел у меня из рук, когда этот фургон врезался в меня.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Кто же, черт возьми, преследует меня? Это может быть Макс, который наконец-то решил отомстить за убийство, к которому я не имею никакого отношения. Или это могут быть люди, которых натравил на меня Марк. Все-таки пришедшие за мной.

Рев их двигателя – мое единственное предупреждение. И на этот раз я готова к столкновению, несмотря на то, что от, силы удара у меня перехватывает дыхание.

Прежде чем я успеваю справиться с управлением, они врезаются в меня снова. Мой автомобиль мотает из стороны в сторону, пока я пытаюсь выравнять его на дороге. Моя грудь накачивается адреналином и паникой, а в животе зарождается ужас. У меня возникает чувство, что из этой ситуации я не смогу выбраться.

Моя педаль газа уже не может опуститься ниже, и чем выше скорость, тем больше я теряю управление над автомобилем.

Еще один удар, и я вылетаю в кювет. Мир вокруг меня кружится, когда бампер моей машины под углом врезается в канаву, и машина опрокидывается, дважды переворачивается вокруг своей оси, а затем резко приземляется на крышу.

От оглушительного удара лопаются стекла. На меня, рассекая мою кожу в клочья, со всех сторон сыплются осколки стекла.

И когда все стихает, я понимаю, что все еще кричу.

Я делаю резкий вдох, издавая почти животный звук, пока паника берет надо мной верх. Я вишу вверх ногами, все еще пристегнутая к сиденью, и ремень безопасности больно впивается мне в грудь, еще больше сдавливая и без того сжатые легкие.

– Ты стукнул ее слишком сильно, – раздается голос откуда-то из машины. – Черт, проверь, не умирает ли она там, чертов идиот.

Вместе с голосом до меня докатывается и боль.

Я зажмуриваю глаза, мое тело пульсирует в острой агонии. Я стону, ощущая, как усиливается боль, пока мое сломанное тело не вытесняет все остальное из моей головы.

В окне появляется голова. Я встречаюсь взглядом с человеком со смуглой кожей и бездонными черными глазами.

– Она жива, – сообщает он, и одну сторону его губ кривит улыбка облегчения.

– Вытаскивай ее, – вместо ответа требует голос.

– Что вам от меня нужно? – стону я, слабо отмахиваясь от его рук, которые возятся с пряжкой ремня безопасности. Он не отвечает, и я продолжаю спрашивать.

– Заткнись на хрен, пока я тебя не вырубил! – рычит он.

Я слышу щелчок ремня, и мое тело падает головой вниз. Я кричу, мои шею и плечи пронзает боль.