Тень

– Готов к сегодняшнему вечеру? – голос Джея в наушнике.

– Был готов, – непринужденно отвечаю я, подъезжая к джентльменскому клубу «Спаситель». Сообщество, выбравшее этот клуб в качестве прикрытия для своего подземелья, должно быть, обладает больным чувством юмора.

Я вынимаю наушник, засовываю его во внутренний пиджак костюма, а затем иду ко входу.

Снаружи здание похоже на любой другой дорогой стрип-клуб – мраморное черное чудовище, от которого веет деньгами и властью. Охранник у дверей окидывает меня взглядом, а затем, как обычно, спрашивает, как меня зовут, просит проверить мою задницу, кашлянуть один раз.

В отличие от детектива Фингерса, этот умудряется держать руки в безопасной зоне и пропускает меня без проблем.

По понятным причинам я не могу взять с собой огнестрельное оружие. Однако это не проблема.

После того, как Марк раскрыл местоположение, несколько моих людей смогли внедриться в охрану этого клуба.

Разумеется, влиятельные мужчины и женщины не стали бы приходить убивать детей сюда, если бы не чувствовали себя защищенными.

Охрана просто обязана иметь при себе огнестрельное оружие, и у меня есть все основания полагать, что некоторые из них смогут одолжить мне пистолет или два, когда придет время.

Как и в прошлый раз, когда я вхожу в клуб, мне кажется, что я прохожу через портал в ад. Здесь душно, воздух настолько наполнен развратом и тошнотворностью, что это физически давит на мои плечи.

Господи, мать твою.

Я чувствую, что мне нужен чертов противогаз.

Прохожу прямиком в главную зону, массивное помещение открытой планировки. Она освещена тускло и зловеще – идеальное место, чтобы спрятаться в тени и остаться незамеченным.

Пол выложен черным мрамором, и в отличие от убогих стрип-клубов в центре города, этот блестит так же ярко, как и мои только что начищенные ботинки. На кроваво-красных стенах нет никаких жутких рисунков, но кабинки и столики вокруг сцены оккупированы множеством гадов. Вокруг шеста крутится женщина, тряся задницей в такт, пока на сцену швыряют деньги.

Через колонки льется музыка, однако не настолько громкая, чтобы я не смог расслышать свои мысли. Откуда-то из коридора доносятся громкие стоны, и я пока стараюсь держаться подальше оттуда. Если я подойду и увижу, что происходит какое-то дерьмо, то все испорчу.

– На какое-то мгновение я уже подумал, что ты не придешь, – произносит голос у меня за спиной.

Я поворачиваюсь и вижу Дэна, который смотрит на меня с довольной ухмылкой на лице.

– Неужели человек не может насладиться стриптизом после ареста? – отвечаю я, и в моем тоне слышится сухое веселье.

Дэн смеется и качает головой, засовывая руки в карманы.

– До сих пор не могу поверить, что это произошло. Мне так жаль. Каждый человек, который был вчера на моей лужайке, был уволен в ту же ночь, уверяю тебя.

Я оскаливаю зубы.

– Меньшего я и не ожидал. Что они пытались на тебя повесить?

– Гребаная контрабанда наркотиков, – ехидничает он, не в силах поверить в это дерьмо. – У меня уже несколько месяцев под носом не было ни капли кокса, так что это точно не про меня.

Я вздергиваю бровь.

– Что произошло с девчонкой?

Его лицо темнеет, и впервые я вижу, как в нем проглядывает истинная злоба. Я знал, что она там, скрывалась под поверхностью. Но в первый раз Дэн по-настоящему выпускает этого ненавистного демона наружу.

– Думаю, кто-то из приглашенных воспользовался хаосом и выкрал ее для себя.

– Что насчет камер? – напираю я.

Он качает головой и сплевывает:

– Записи испорчены. ФБР, должно быть, сделали что-то, чтобы заглушить сигнал, когда заявились. Наверное, потому что они не имели никакого права выбивать мою чертову дверь. Независимо от этого, девчонка пропала, а девяносто тысяч долларов улетели в трубу.

– Ты хоть примерно представляешь, кто это мог быть? – с заметным недовольством спрашиваю я. – Я бы тоже поговорил с ним о том, что меня обворовали.

На его лице появляется ухмылка.

– Как только у меня появится подтверждение, я дам тебе знать. В противном случае держи своего зверя в узде, – он похлопывает меня по груди и направляется к пустой кабинке. – Давай выпьем. Церемония начнется через несколько часов.

– Тогда веди.

– Так моя жена говорила, что собирается уехать, да? Я сказал ей, что в этом мире не существует ни одного треклятого сантиметра, где она могла бы спрятаться и где я не смогу ее отыскать, – заканчивает он свое заявление, надувшись и качая головой, пораженный тем, что его жена может вообще пытаться найти счастливую жизнь где-то еще.

Где-то, где не едят детей на ужин. И где нет всего остального больного дерьма, которое они делают с ними.

– Женщины любят убегать, но еще больше они любят, когда их ловят, – отзываюсь я.

Он смотрит на меня, и его губы кривит злая ухмылка.