Но он только махнул хвостом. Мужчина обернулся. У него были крохотные бессмысленные глазки идиота и мягкий красный рот.

— Здравствуйте, — сказал он. — Грязно сегодня.

— Здравствуйте. Погода действительно неважная.

— Вы пришли ловить креветок? — он рассматривал меня с интересом. — А их здесь совсем нет.

— Иди сюда, Джаспер! Уже поздно.

Но на пса нашел дух противоречия. Возможно, на него так подействовал свежий морской ветер. Он и не собирался следовать за мной.

— Нет ли у вас веревки? — спросила я.

— Э?

— Нет ли веревки? — повторила я.

— Креветок совсем нет, хоть я и сижу с самого утра.

— Мне нужна веревка, чтобы привязать собаку.

— Этого пса я знаю. Он пришел из господского дома.

— Собака принадлежит мистеру де Винтеру, я хочу отвести ее домой.

— Она не ваша.

— Она принадлежит мистеру де Винтеру.

Я пошла в дом, надеясь найти какую-нибудь веревку. Дверь оказалась незапертой. Я ожидала увидеть там канаты, якоря, весла, а увидела хорошо обставленную жилую комнату. Большой диван, стол, несколько стульев, полка с посудой, книжная полка. Но все покрыто толстым слоем пыли, запущено. В углах паутина, на стенах плесень. Обивка на диване и стульях порвана. В другом конце комнаты дверь. За ней я и нашла то, что ожидала: паруса, весла, якоря.

На полке лежал большой моток веревки и рядом — нож. Я отрезала нужный мне кусок и вышла из дома. Рыбак молча наблюдал за мной, а Джаспер сидел рядом с ним.

— Иди ко мне, Джаспер! Иди, мой хороший песик!

На этот раз он позволил мне привязать веревку к ошейнику.

— Я нашла веревку в коттедже, — сказала я рыбаку. — До свидания.

— Я видел, что вы входили в дом.

— Все в порядке. Мистер де Винтер не будет возражать.

— А она больше не приходит сюда.

— Да, да, не приходит.

— Она уплыла в море и больше не вернется.

— Не вернется.

— Я ведь никому не рассказывал об этом.

— Да, да, конечно. Не беспокойтесь об этом. Я направилась обратно. Максим стоял на скале, засунув руки в карманы.

— Прости меня, что я заставила тебя ждать, — сказала я. — Но Джаспер никак не желал идти домой. Мне пришлось поискать веревку.

Он круто повернулся на каблуках и пошел к лесу.

— А нам не надо спускаться по скале в ту бухту? — спросила я.

— В этом нет смысла, раз уж мы пришли сюда.

— Джаспер все кидался на того человека. Кто это?

— Бен. Безвредный бедный идиот. Его отец был сторожем в этом доме. Теперь сторожа живут неподалеку от фермы. Где ты взяла эту веревку?

— В доме, на берегу.

— Дверь была открыта?

— Да. Но веревку я нашла в другой комнате, где лодочные принадлежности.

— Я полагал, что там все заперто. Туда не надо заходить. Я не ответила. Меня это не касалось.

— Это Бен сказал, что дверь открыта? — спросил он.

— Да нет. Он вообще, видимо, не понял, о чем я его спрашивала.

— Он притворяется большим идиотом, чем это есть в действительности. Вероятнее всего, он постоянно ходит в этот домик, но не хочет, чтобы об этом знали.

— Не думаю, — возразила я. — Там все так, будто давно никто не входил туда. Никаких следов, кроме крысиных; диван они уже изгрызли. А книги сгниют.

Максим ничего не ответил. Мы шли по тропинке, ничем не напоминающей Счастливую долину. Деревья обступали ее плотной стеной, создавая сумрак. Дождь все еще продолжался, просачиваясь мне за воротник, и вода текла по телу. Ноги у меня ныли от непривычного лазания по складам. Джаспер, утомленный бессмысленной беготней, еле тащился сзади, высунув язык.

— Иди же, Джаспер? — крикнул ему Максим. — Беатриса права: пес слишком зажирел.

— А ты не шагай так быстро, — возразила я. — Мы с Джаспером еле поспеваем за тобой.

— Надо было слушаться меня. Если бы ты не полезла на скалы, мы давно были бы дома. Джаспер прекрасно нашел бы обратную дорогу. Не надо было и лазить за ним.

— Я боялась, что он там упадет и разобьется. А кроме того, я боялась прилива.

— Неужели ты подумала, что я брошу собаку, когда ей грозит прилив? Просто я был против твоего лазанья на скалы, а вот теперь ты ворчишь, что устала.

— Я не ворчу. Любой на моем месте устал бы. Вот уж не думала, что ты представишь мне одной карабкаться на скалу. Я ждала, что ты пойдешь за мной.

— Чего ради изводить себя из-за этого дурного пса.

— А ты так говоришь, потому что не можешь придумать ничего другого в свое оправдание.

— Оправдание? Почему я должен оправдываться? Что я сделал?

— Конечно, ты должен извиниться за то, что не пошел со мной в другую бухту…

— А как ты думаешь, почему я не пошел за тобой?

— Ну, я не умею читать чужие мысли. Просто видела, что ты не хочешь идти со мной. Это было видно по твоему лицу.

— А что ты еще прочла на моем лице?

— Я уже сказала, и давай закончим этот разговор. Я устала от него.