– Или это ты не хочешь меня?

– А что, похоже, будто не хочу? – Он взял мою руку, пропустил между нашими телами, и мои пальцы сомкнулись на его члене, нащупав его сквозь кожу штанов.

Я всхлипнула от чистейшей страсти, почувствовав, какой он твердый из-за меня.

– Я постоянно тебя хочу, – простонал он, когда я сжала. Затем поднял голову, поймав мой взгляд, и я узнала дикую жажду в этих золотых пучинах. Словно у меня. – Ты входишь в комнату – и я не могу отвернуться. Я рядом с тобой – и вот что происходит. Тут же встает. Твою мать, да я соображать рядом с тобой не могу. – Он двигался в моей руке, и я сжимала сильнее, чувствуя как напрягается мой живот. – Дело не в том, хочу я тебя или нет.

– А в чем?

– Я пытаюсь поступить благородно и не воспользоваться твоим состоянием после такого херового дня. – Он закусил губу.

Я улыбнулась и поцеловала уголок его рта.

– Здесь других дней не бывает. И ты не пользуешься ситуацией, если я сама прошу… – мои зубы прикусили его губу, – поправка, умоляю тебя сделать мой день лучше.

– Вайолет. – Мое имя прозвучало предупреждением, словно ему стоило меня опасаться. «Вайолет». Он называл меня по имени только наедине, когда пропадали все стены и притворство, – и боги, я хотела слышать это вновь и вновь, вот так же.

– Я не хочу думать, Ксейден. Хочу только чувствовать. – Я отпустила его.

Стоило чуть потянуть за ленту – и моя длинная коса распалась, и я провела в волосах пальцами.

Его глаза потемнели – и я поняла, что победила.

– Охренеть, какие волосы, – произнес он, и затем его губы снова зависли над моими. – И какие губы. Целовал бы их и целовал, даже когда ты меня бесишь.

– Ну так целуй. – Я изогнулась и сама захватила его губы, целуя как в последний раз.

Это было не естественное отчаяние – это был лесной пожар, что спалил бы нас обоих дотла, если б мы поддались.

Поцелуй перешел в откровенно, смачно похотливый, и я таяла под ним, отвечая на каждый выпад его языка своим. На вкус он был как мята – и Ксейден, и я никак не могла им насытиться.

Он – наихудшая зависимость, опасная и неутолимая.

– Скажи мне прекратить, – прошептал он, обводя большим пальцем очень чувствительную кожу на внутренней стороне бедра.

– Не прекращай. – Иначе я бы умерла.

– Блядь, Вайолет, – простонал он, скользнув рукой между моими бедрами.

Вот так я отныне хотела слышать от него свое имя. Только так.

Kончик пальца прошел по ткани моих трусов над клитором – и спина сама собой выгнулась от взрыва удовольствия, разлившегося по телу, столь сладкого, что я почувствовала его вкус на языке.

Ксейден вновь жадно захватил мои губы, его язык плясал вместе с моим, пока его пальцы поглаживали меня через ткань, мастерски пользуясь ее трением. Я пыталась двигать бедрами в такт руке, но ноги свисали со стола и никак не могли найти опору. Я могла получить только то, что решит дать он.

– Трогай меня, – потребовала я, впиваясь ногтями в его мощную шею под затылком, а желание билось во мне, как барабанный ритм. – По-настоящему.

Его голос – хриплый – у моих губ.

– Если я начну – по-настоящему, – не знаю, смогу ли остановиться.

Сможет. В душе я это знала. Поэтому и доверяла ему всем своим телом.

А сердцем? Сейчас решало не оно.

– Хватит уже благородства и трахни меня, Ксейден.

Его глаза загорелись, и тогда он поцеловал меня так, будто я воздух, которого ему не хватало, будто от этого зависела его жизнь, – и по-моему, от этого явно зависела моя. Его пальцы проникли под трусы и погладили мой намокший центр, и тут с моих губ сорвался стон. Это было электрическое прикосновение.

– Какая же ты мягкая. – Он глубоко целовал меня, пока его пальцы касались и дразнили, натягивая нежную пружину удовольствия внутри меня. Я вонзила ногти ему в плечо, вся изогнулась, пока он обводил круги все уже и уже на моем разбухшем клиторе. – Наверняка на вкус ты такая же, как на ощупь.

Я содрогнулась от удовольствия – живого огня под кожей.

– Еще, – это все, что я могла произнести, потребовать, пока моя кожа пылала, а пульс разгонялся.

Казалось, что я вот-вот загорюсь, вспыхну ярким пламенем, – я могла только постанывать под его губами, когда он скользнул в меня одним пальцем. Мышцы тут же стиснули его – и он добавил второй.

– Ты такая горячая, – его голос понизился и зашелестел, словно угли в костре. – Мы оба обречены, но я так хочу почувствовать, как ты кончишь подо мной.

– О боги.

Эти губы. Я закинула руки к стене позади, чтобы опереться, сбив еще что-то по пути. Что-то разбилось о пол, ровно в тот момент, когда я задвигалась на его пальцах. Он сгибал их внутри – и я задыхалась, сжимая ногами его бедра в кожаной броне. А когда он провел большим пальцем по клитору, трение и напряжение бросили меня на грань бездумного блаженства.