– Многие из нас сожгли бы это место дотла, если бы могли, но все меченые хотят сюда попасть, потому что это единственный путь к выживанию. У тебя все по-другому. Ты мечтала о спокойной жизни с книгами и фактами. Ты хотела писать о битвах, а не участвовать в них. С тобой все нормально. Ты имеешь право злиться, что сегодня тебе пришлось убить человека. Ты имеешь право злиться, что этот человек хотел убить твоего друга. В этих стенах ты имеешь право чувствовать что угодно.

Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань сорочки.

– Но не вне. – Это был не вопрос.

– Мы всадники, – ответил он, будто это все объясняло. Он взял мои руки и приложил к своей груди. – И если тебе надо что-то выплеснуть, то вперед. Хочешь кричать? Кричи на меня. Хочешь что-нибудь ударить? Бей меня. Я выдержу.

Бить его мне хотелось в последнюю очередь, и я уже устала сопротивляться.

– Давай, – прошептал он. – Покажи, на что способна.

Я встала на цыпочки и поцеловала его.

Глава 30

Кадетам не запрещается, но, ради эффективности отряда, настоятельно не рекомендуется иметь романтические привязанности во время обучения в квадранте.

Кодекс всадника драконов, статья 5, раздел 7

Он весь застыл на миг, два, затем невозможно быстро развернул нас, припечатав меня к двери, и та содрогнулась от удара. Ого. Схватил мои запястья одной рукой и взял в плен над головой.

– Вайолет, – простонал Ксейден у моих губ. Мольба в его голосе переполнила мои вены совсем другой энергией. Знание, что наше влечение задевает его не меньше меня, ударило в голову. – Ты этого не хочешь.

– Только этого я и хочу, – возразила я. Я хотела заменить гнев похотью, смерть – ускоряющим пульс желанием собственного естества, и я знала, что он мог дать мне и это, и намного больше. – Ты сказал, я имею право на все, что мне нужно.

Я выгнула спину, касаясь его груди своей.

Его дыхание изменилось, в его глазах шла война, в которой я намеревалась победить.

Хватит уже плясать вокруг этого невыносимого напряжения – пора с ним покончить.

Он наклонился, его губы застыли в каком-то дюйме от моих.

– А я повторяю, что я – последнее, что тебе нужно.

Едва сдерживаемый рокот его голоса вибрировал в груди – и все нервные окончания в моем теле до единого вспыхнули и возопили от необоримой жажды жизни. Почувствовать биение его сердца. Прикоснуться.

– Мне выбрать кого-то другого? – с бьющимся сердцем разоблачила я его блеф.

– Ни за что, – на миг его глаза сузились от узнаваемой вспышки ревности, затем его бедра прижали к двери мои – и мое недолгое облегчение от ответа сменилось вспышкой чистой похоти.

Я видела, что его легендарное самообладание зависло на краю, опасно покачиваясь на лезвии ножа. Надо было. Только. Чуть-чуть. Подтолкнуть. А я была готова совершенно бесстыже его пихнуть. Изо всех сил.

– Хорошо. – Я закинула голову и втянула его нижнюю губу в рот, после чего мягко куснула. – Потому что я хочу только тебя, Ксейден.

Слова пробили какую-то внутреннюю защиту – и он поддался.

Наконец-то.

Наши губы столкнулись, поцелуй был горячим, беспощадным и совершенно необузданным. Желание пробежало по моей спине, когда он взял меня за задницу и прижал к своим бедрам, пока мои лопатки пересчитывали волокна двери, в которую он меня вдавливал все сильнее.

Я обвила его ногами и сомкнула лодыжки. Сорочка задралась, но меня это уже не волновало, я утонула во всепоглощающем поцелуе. Ласка его губ, движения его неудержимого языка лишили меня разума, мир сузился до одного поцелуя, одной минуты, одного человека. Мой. В этот миг Ксейден Риорсон был полностью мой.

А может, я – его. Какая разница, если главное, что он целует меня?

Жар волной шел по моему телу, вся кожа горела, пока его губы скользили по моей шее в чувственном наступлении, вырывая у меня стон за стоном.

– Боги, – произнесла я прямо ему в горло – и мы сдвинулись с места.

Дерево скрежетнуло по полу, когда я упала на стол, мои лодыжки на спине Ксейдена разомкнулись, и он навалился, впился пальцами в мои волосы, а потом обхватил затылок, снова смяв мои губы поцелуем. Я целовала в ответ, чувствуя голод… какого не знала ранее, ни с кем.

Мои руки зашарили по столу в поисках опоры, и вещи и записи с грохотом полетели на пол. Часы перестали тикать.

– Утром ты меня возненавидишь. Ты. Этого. Правда. Не хочешь, – он подчеркивал каждое слово поцелуями вдоль подбородка, пробираясь к уху. Закусил мочку – и внутри меня все размякло, расплавилось.

– Хватит мне указывать, чего я хочу, – выдохнула я рвано и пропустила пальцы через его короткие локоны, закинув свою голову назад.

И он этим тут же воспользовался, спустился вдоль моей шеи до ее изгиба к плечу.

Проклятье, как же было хорошо. Каждое касание его губ, каждое прикосновение к моей раскаленной коже – вспыхивало пламенем, и я резко вдыхала, пока он неторопливо исследовал чувствительные места. Но вот он снова замер, обжигая дыханием шею.

Я нахмурилась от незваной мысли.