— Я как раз дико хочу есть…

— Потому и захватила тебе еды, — хмыкнула Славика.

— Как догадалась? — с набитым ртом спросила я. Ну правда, ужин длится удар колокола, и ничего удивительного, если двое на нем не пересекутся.

— Ну, с учетом того, что о случившемся сегодня на арене только трупы не судачат… Хотя об этом стоит уточнить и у некромантов, — вдруг и неупокойники тоже болтают. — В общем, с учетом слухов, нетрудно было догадаться, что вечер ты проведешь не в столовой, а в лазарете.

— Спасибо! — искренне выдохнула я.

Все же хорошая у меня соседка! Хоть и убойная порой, зато заботливая. Так что если не прикончит утром, то вечером накормит.

С такими мыслями я и доела пирог. А после переоделась в чистое платье — красную форму участника команды оставила на завтра, на учебу — и отправилась в помывочную, что располагалась в конце коридора.

Когда в той открыли вентиль, из медного, чуть тронутого зеленью окисла, крана полилась холодная вода. Такая, что аж зубы сводила. Зато и остужала здорово. Под душ становиться не стала из-за раны. Но лицо и руки сполоснуть от песка и грязи хотелось неимоверно.

Склонив голову над струей, я от души плескала в лицо, чувствуя, как усталость стекает вместе с грязью. Жаль, что от мыслей об одном чернявом было так просто не избавиться. И о том, что я его поцеловала… Да, меня отчасти оправдывало то, что я была не в себе. И без мозгов — они остались в теле на земле, когда душа над тем воспарила.

И вообще, я планировала умирать! Но не хотелось совсем уж вот так… не урвав у судьбы хоть такую малость, как поцелуй напоследок.

Да, именно так все и было! И никакие это не чувства. Всего лишь помешательство, душевный порыв девушки за гранью жизни, нервного срыва, здравого смысла… Да всего! Но теперь-то мне было чем думать! И из чего выбрасывать глупые, непрошеные мысли о Беглом. Только они из светлой, но не самой умной башки одной воровки выходить никак не хотели. Потому отняла сложенные лодочкой руки от струи воды и, согнувшись над вентилем, выдохнула, словно это могло принести облегчение:

— Дурак. Мы оба дураки… — прошептала я в длинный желоб, куда и стекала вода из всех кранов, стоявших вдоль стены. И про себя добавила: «Нужно завязывать с этим, пока не поздно и мое сердце при мне». Я никогда не влюблялась.

Нет, целовалась, и не раз. Впервые — еще подростком, из любопытства. Потом — когда это было необходимо. Но дальше не заходила. Ибо прекрасно знала, чем это кончается — отправкой к черному лекарю. Потому что воровка может и должна приносить в гильдию деньги, но не в подоле. Ио нужны были ловкие, сильные, готовые перепрыгнуть с крыши на крышу, получить удар в живот и главное — не боящиеся этого. А если ты уже не одна — будешь закрываться, пытаться уберечь себя и того, кто в тебе, а не рисковать и умирать.

Так что нет, постель я ни с кем не делила, а от влюбленности небеса уберегли. Ибо я могла спереть и вернуть обратно все, кроме собственного сердца, если бы то кто-то похитил.

А влюбленных мне тоже видеть доводилось, и не раз. Этих психов, что теряли голову, шли на безумства, были пленниками своих чувств и… проигрывали. Рано или поздно. Они всегда проигрывали удаче и жизни.

Я страшилась такой участи. И до этого вечера думала, что меня минует подобная чаша, но…

— Даже не думай! — шепотом приказала себе, глядя вниз, на желоб, и после подняла голову. Зеркало показало растрепанное усталое лицо и… еще одно. С резкими чертами, смуглой кожей. Двумя косицами…

Девица стояла за моей спиной. В нескольких шагах. И судя по тому, как она смотрела на меня через отражение, пришла она не для поддержки или душевного дружеского разговора. Скорее — вражеского предупреждения… Из тех, бумагу с которым пришпиливают кинжалом к сердцу противника.

Мысли заметались в голове с бешеной скоростью. Шпионка короны? Убийца из гильдии? Подельница того, кого сегодня повязали на арене?

— Ты заняла чужое место, тварь! — отчеканила смуглая, и в ее голосе послышались отзвуки, какие бывают, когда лезвия скребут друг о друга. — Место, которое не заслужила. Если бы ты не лезла, куда не надо, и дыру бы не схлопотала…

«Все же подельница», — пронеслось в мозгу, в то время как рука сама собой немедленно потянулась к висевшему на крючке перед желобом полотенцу.

— Это угроза?

— Предупреждение! — выдохнула девица тем тоном, который намекал: лист с подобранными предостережениями вручают, прикалывая тот к груди адресата кинжалом. — Вали отсюда, пока тебя саму не завалили, — процедила девица, и я увидела в зеркале, как в ее руке вспыхнул загодя припасенный пульсар.

Было у Ио выражение «Души ужасные порывы». Причем «души» было глаголом. А глава гильдии плохого не посоветует! Так что рука резко сжала полотенце, край которого успел намокнуть.