— И мы с Керниром справились с задачей, — я вернула улыбку этому мудрому, опытному полозу в кителе. И после продолжила: — Но если он получил свою награду — семью, то я бы хотела такую же…

На этих словах канцлер удивленно приподнял брови, а когда я попросила его усыновить меня, и вовсе закашлялся. А что такого? Он же не женат, мог зачать бастарда женского полу? Его же никто не осудит. А у меня выживаемость хорошая. Я ему как родная буду…

— Простите, Риса… У меня часто просили снисхождения, помилования, клялись, лили слезы. Но просить об удочерении…

В общем, было ясно: мужик охренел по полной. И я его даже понимала. Но у меня просто выхода другого не было: мне на днях предложение сделали. В дом Рагнаров пригласили, родителям представили, а те… мягко говоря, были не в восторге. Ведь их старший сын, наследник рода, недавно объявил о помолвке с девицей из высшего света. А здесь — получите, распишитесь в мезальянсе. Скандал вышел знатный. Кернир обещал отречься от рода, и как итог, мы ушли из его дома, хлопнув дверью. А здесь мне такой хороший вариант отца попался. Как такой упускать? Надо брать: об этом и моя профессиональная чуйка вопила и женская, которая хотела замуж, и без скандала. А канцлеру ни одна душа перечить не станет.

Тут же мне сделали ответное предложение работать на корону, раз я такая живучая и вообще отличный специалист в своем деле. Я заявила, что начальников не люблю, и предыдущий у меня вообще плохо кончил. Но если вдруг понадобится спасти корону или украсть кого-нибудь… владыку соседней страны, например, то я ради отца на это готова.

— А ради правителя? — коварно уточнил канцлер.

— Папа мне роднее и ближе, — заявила я, глядя прямо в глаза этому полозу и… впервые в истории найм в тайную канцелярию прошел через удочерение, причем взяли меня как специалиста-консультанта, а не исполнителя, что немаловажно.

Так что к брачному алтарю меня вел лично господин Формиш. Свадьба вышла пышной. Настолько, что мне порой казалось: в этом море кружев, шелка и изыска можно утонуть. Мне даже казалось, что я барахтаюсь в чане с воздушным, еще не успевшим затвердеть безе, а не лавирую меж приглашенных сиятельных гостей.

Особняк Рагнаров, древний и величественный, был в этот жаркий день сеностава полон. Придворные, аристократы, послы Морвориса и Беснии, мои подруги из академии (да, целых две — Славика и Марика), в которой я осталась учиться и дальше, но уже на боевом факультете, друзья семьи Рагнар…

Но я ни на кого особо не обращала внимания. Смотрела только на Кернира. А он — на меня. И когда мы стояли рядом, взявшись за руки у алтаря, когда окунали наши переплетенные пальцы в ритуальную чашу, я не верила, что все это по-настоящему. Что мы действительно смогли. Мы сделали это…

Правда, не все было гладко. И родители Кернира не сразу приняли меня. Даже как дочь канцлера. Смотрели на девицу Эйрису Формиш с прохладцей. Отец Беглого, высокий, статный мужчина с сединой на висках и той же тяжелой челюстью, что и у сына, первое время не скрывал своего скептицизма. Матушка моего уже супруга и вовсе считала, что я неподходящая партия для ее сына, а вот дочь Сипэгов… Тогда я даже пожалела, что хоть и изрядно поредевший клан все же за эти шесть лет (не без стараний Кернира) устоял… И лишь спустя время мои свекры, глядя на нас с беглым, начали понимать…

— Я была неправа, — выдохнула матушка мужа, когда я уже была беременна первенцем, когда мы остались наедине в библиотеке. — При первой нашей встрече я решила, что ты охотница за состоянием. Когда стало известно, кто твой отец — подумала, что так Формиш хочет контролировать наш клан изнутри. Но я ошибалась. Ты — настоящий алмаз. И я рада, что мой сын сумел тебя разглядеть куда раньше нас…

Я не знала, что ответить. Просто кивнула и улыбнулась.

Но это было потом, а в вечер нашей свадьбы мы кружились в танце. Гости хлопали, драконы закладывали в небе пируэты, а я знала, что этот момент останется со мной навсегда. Потому что это те воспоминания, которые в жизни становятся самыми главными, ибо созданы с семьей.

Эпилог

Десять лет спустя.

Особняк Рагнаров встречал гостей парадным блеском. Высокие окна, отражающие золото осеннего солнца, мраморные колонны, увитые плющом, и идеально вычищенные дорожки, по которым бегали трое детей. Старший, Милош, был копией отца: такой же серьезный, с темными волосами и внимательным взглядом. Он уже вовсю осваивал технику перехвата арканов, к великому неудовольствию своего учителя по боевой магии, который сетовал, что с такими талантами юного магика придется отдавать в академию в пятнадцать лет, если не раньше. Средний, Стефан, пошел в меня: белобрысый, любопытный, способный вывернуться из любой ситуации или захвата, и с плутовской улыбкой, которой он разоружал всех — от гувернантки до королевских стражников. И младшая, Ружа, — рыжая, как осенние листья, с глазами цвета весеннего неба и голосом юной драконицы. Ее рев был отдельной звуковой атакой и мог заменить парочку оглушающих заклинаний. Мелкая командовала братьями, слугами, и, сдается, как подрастет — и придворными кавалерами.