– Прошло это, - наконец пробормотала я. - Не надо бередить.

   – Расскажи.

   – Нечего рассказывать. Все как у всех…

***

– С отцом поедешь, – погрозила пальцем мать и даже грозно нахмурилась . – Сестрам ленты купишь и себе сарафан.

   – Ну, ма-ам…

   – Не мамкай! Сарафан нужен. Симка каждый вечер приходит, а ты нос воротишь. Нехорошо!

   – Не ворочу, – я вcпомнила, что жених вот-вот должен снова прийти и тут же запрыгнула в телегу. Слишком быстро запрыгнула: отец мою торопливость приметил, усмехнулся в усы, но виду не подал.

   – Еду я, еду.

   – Вчера полночи под воротами простоял, - бубнила мать, поправляя мешки с одеялами – ехать предстояло всю ночь и покрывала были необходимы даже в такое теплое лето. – Собаки избрехались . Он букеты тебе таскает, – уже ставить некуда, а ты даже спасибо не скажешь.

   – Говорила я, - в праведном гневе завопила я с телеги. – Он же ж не помнит ничего! Сначала самогону напьется, а потом за этими цветами по буеракам бегает. Все село надо мной потешаетcя.

   – Не потешается, а завидует, – ласково поправила меня мать и, чмокнув в нос, отступила от телеги. - Ехайте уже.

   Мы и поехали.

   Лошадка бодро трусила по наезженной дороге, телега весело поскрипывала на ухабах. Мошкара носилась в воздухе, ловко уворачиваясь от конского хвоста.

   Отец никогда не брал меня в город. Обычно с ним ездили старшие сестры: и помощи больше, и торговаться они умели. Но на этот раз мать приказала взять меня с собой. Видимо, понадеялась, что обновка растопит мое сердце и я приму ухаживания Симки. А чего их принимать-то? Мы уже сколько зим помолвлены, считай муж и жена.

   Меня же переполняла гордость. Я выросла! Настолько, что мне доверили купить ленты и самой выбрать сарафан. Куплю непременно красный, с пояскoм под грудью. И ленту,тоже красную. Симка меня увидит – все цветы в округе пообдирает.

   Я захихикала в кулачок, представив вытянувшееся лицо жениха.

   – Видала его вчера?

   Вопрос прервал мысли. Я покосилась на отца и пожала плечами:

   – Нет. Даже не смотрела.

   – А я видал, – в его голосе вдруг промелькнула тревога. - И вчера,и сегодня.

   – И чего?

   – Симка – парень простой, за словом в карман не полезет…

   – Ба-ать, ты если сказать чего хочешь,так говори.

   – Пил он вчера. С пацанами к озеру бегал. Клянется, что удил всю ночь.

   – И чего? – не поняла я странной заботы отца. – Не потоп и ладно.

   Отец тяжело вздохнул, покосился на меня и даже рот открыл, будто сказать что-то хотел, а потом передумал – уставился на кобылий хвост и губы поджал.

   – Ба-ать?

   – Токмо ежели он удил, то хто у нас под окнами стоял?

   – Так он и стоял. Сам же говорил – видал.

   – Мужика я видал. У плаще. А у Симки твово есть плащ? То-то же.

   Я задумалась. Ровно до первой ухабины: телегу тряхнуло, зубы щелкнули, и я прикусила язык до крови…

***

Сова нахохлился, повертел головой и снова уставился на меня:

   – И кто это был? Симка?

   – А я откуда знаю? - я поежилась: вечерний ветерок пробирался под рубаху. Эх, жаль, куртку не захватила. - Может и Симка. Цветы пооборвать много ума не надо.

   – Ктo под окнами стоял? Думай! – не отставал от меня Сова. - Городской хмырь?

   – Больно ему надо ночь на лошади трястись, чтобы на меня в окно посмотреть! – насупилась я. - Не думаю, что он меня тогда знал. Мы позже встретились.

   – Когда? Где?

   – На рынке. Он там меня и сцапал.

   – Так не пoйдет. Подробнее рассказывай.

   – Зачем?

   – Надо, – уклончиво ответил фамильяр.

   Надо ему! А меня кто-нибудь спросил, хочу я об этом вспоминать?!

***

Сарафан я выбрала сразу. Только зашла в ряды и сразу его увидела – шелковая ткань, атласный поясок и кружева на рукавах. У меня дух захватило и от красоты, и от стоимости.

   – Нравится? – ласково прогудел отец, с улыбкой посматривая в мои округлившиеся глаза.

   – Десять серебряников! Десять! В этом сарафане замуж выходить надо!

   – Бери.