— Ты не глупая, — покачала головой магистр Илана, — просто твое тело медленно просыпается. Только запомни, Мейта, я рассказала все это тебе не для того, чтобы подтолкнуть к Мареку, а чтобы успокоить твои внутренние терзания. Да, ты просыпаешься. Возможно, это первое сильное чувство в твоей жизни. Настоящее чувство. Оно способно все смести ураганом… Не торопись. Дай себе и боевику время. Вы ведь еще учитесь, и вам нельзя забрасывать учебу из-за того, что в голове поют птички.

Я внезапно всхлипнула. Ведьма была очень добра ко мне, утешала и объясняла по-матерински, а со мной так давно никто так не говорил!

В итоге я рыдала, магистр Илана меня обнимала, а взволнованная мистрис Элизия подливала мне в чай мятную настойку, чтобы поскорее купировать истерику.

Когда все кончилось, я умылась и от всей души поблагодарила ведьм. Они только отмахнулись — мол, с каждым бывает — и отпустили с занятий:

— Сходи в зал медитаций, Мейта, тебе сегодня это нужно, а покрывало закончишь позже!

И я пошла в зал медитаций. Легла на коврик, закрыла глаза и принялась тщательно, со всей строгостью вспоминать наши встречи с Мареком.

Вот я увидела их с Винтоном у стены. Вот мы, размахивая тряпками, переходим мост… А вот месим тесто в булочной, и он поднимает тяжелые кастрюли, сеет муку, смешно чихая от белой пыли, и его вихры качаются, отбрасывая на стены причудливые тени…

Наверное, я уснула, а когда открыла глаза, в голове все было спокойно и четко. По поводу нага осталось лишь легкое сожаление — ему будет непросто преодолеть приворот, но я верю, что он справится. А Марек… я приняла его отношение ко мне, уверилась в собственных чувствах и теперь буду взращивать их, как хрупкие росточки в оранжерее. Возможно, из этого вырастет что-то интересное, а может, и нет… Время покажет!

Марек, как обычно, пришел к нам вечером, чтобы выгулять фамильяров. Я ждала его, уже одетая в теплую мантию. Шляпа и плащ лежали рядом.

— Мейта? — боевик удивился, а я спокойно и ласково ему улыбнулась.

— Магистр Илана проверила меня и разрешила выходить. Ректор снял заклинание, так что послезавтра у нас начинаются обычные занятия.

— Да, я слышал, думал, принесу вам новость.

— Пойдем погуляем? — я погладила Мору, взобравшуюся на плечо по складкам плаща, и натянула перчатки.

— Идем! — парень довольно улыбнулся и нацепил на Перчика поводок — за неделю моей «болезни» дракончик подрос и уже не помещался в переноску.

Мы вышли на площадку, выпустили звериков и замолчали, стоя рядом. Уютная, многозначительная тишина, которая вот-вот должна была прерваться. Я не спешила, отдавая первое слово мужчине.

— Мейта, — Марек взял мою ладонь и погладил, согревая даже сквозь перчатку, — тебе разрешили гулять, значит, приворот спал окончательно?

— Да, — я кивнула, подтверждая.

— И этот змей теперь для тебя никто?

— Он и раньше был для меня никем, — дернула я плечом. — Я не знаю всех боевиков Академии.

— Но говорят, приворот не случается на пустом месте, — виновато потупился Марек.

— У ведьм все иначе, — я вздохнула, — просто поверь, что это было заблуждение. Магистр Илана сказала, что все к лучшему. Приворот смог запустить процессы в моем организме, так что я… повзрослела.

Парень взглянул на меня чуть ли не испуганно:

— А сколько тебе лет?

Я рассмеялась:

— Не пугайся, скоро двадцать.

— Скоро?

— В начале лета.

Он явно выдохнул:

— Уф-ф, и нет никаких страшных старших братьев, которые придут бить мне морду, когда узнают, что я ухаживаю за их сестрой?

— А ты ухаживаешь? — мне внезапно захотелось пококетничать, хотя прежде я никогда ничем таким не занималась и считала взмахи ресницами, сладкие улыбки и жесты ерундой.

— А я ухаживаю! — Марек стянул с моей руки перчатку и согрел пальцы своим дыханием.

От его прикосновений закололо кожу, и где-то внутри разбежалась теплая волна. Все же боевик умеет ухаживать за девушками.

— А у тебя?

— Что у меня?

— У тебя нет полудюжины братьев или сестриц, которые придут выдирать мне волосы, когда узнают, что я отвечаю на твои ухаживания?

— А ты отвечаешь? — медленно, глядя мне в глаза, спросил Марек.

Вместо ответа я поднялась на цыпочки и потянулась к нему губами. Это было… как удар молнии! Мы едва соприкоснулись губами, наше дыхание смешалось, и вот уже я в объятиях боевика чувствую себя горошиной, закатившейся в рукавицу — так крепко он меня обнял, спрятал в своих объятиях, закутал полами плаща.

Неизвестно, сколько бы мы так стояли, но мимо протопала кикимора, ворча себе под нос:

— Целуются! А ректор сказал, нельзя целоваться! А то выгонит!

Я пискнула от неожиданности, мы отпрянули друг от друга, но сцепились взглядами.

— Мейта! — Марек снова протянул ко мне руки. — Иди ко мне! Клянусь, целовать не буду, только не убегай!

Я выдохнула, огляделась — больше никто рядом не ворчал, и крепко обняла боевика за талию. Мой!

И тут же снова ощутила это — словно мурашки побежали по коже.

— Марек, что это? Ты чувствуешь?

— Похоже, наша магия знакомится.

— Магия? Знакомится? Мы же давно знакомы.