Удивительно, но реакция на всех членов «Одиннадцать», принадлежащих к ЛГБТ-сообществу, была незначительной. Она не была нулевой, но была приемлемой, и, к сожалению, думаю, это максимум, на что мы можем рассчитывать. Будем надеяться, что в будущем все будет по-другому.

Я не сомневаюсь, что чем больше это будет видно, чем нормальнее это будет восприниматься, тем лучше станет мир, но мы еще не достигли этого. Это марафон, а не спринт.

Мы проходим на ВИП-встречу, а затем у нас будет свободное время, пока Лирик выступает на разогреве.

Наша единственная задача - переодеться, что я и делаю, как только заканчивается встреча. Я ненавижу спешить, поэтому обычно первым готовлюсь.

В последнее время я пробираюсь за кулисы, чтобы увидеть Райдера и Лирика на сцене.

Они микшируют песни, над которыми вместе выступают дуэтом. Иногда Райдер вступает во время одной из оригинальных песен, но чаще всего они поют «Отведи меня в церковь» Хозиера. Это их песня, и когда они поют ее вместе, у меня мурашки по коже. Каждый раз.

Лирик всегда поет первый куплет, но когда он доходит до припева, Райдер выходит на сцену, и весь стадион аплодирует.

Но это не останавливает Райдера и Лирика. Они поют припев сквозь восторженные крики, и их мощные голоса, усиленные микрофонами, способны заглушить рев двадцати тысяч человек.

И еще то, что как только они начинают вместе петь, все хотят слушать.

Я часто думаю, видят ли люди наше совместное выступление с Мейсоном так же, как я вижу Райдера и Лирика. Их любовь ощутима.

Теплые руки обнимают сзади, и Мейсон опускает голову на мое плечо.

- Так и думал, что найду тебя здесь.

В такие моменты, как этот, когда Мейсон крепко прижимает меня к себе, касаясь теплым дыханием кожи, я понимаю, что мне все равно, очевидна ли наша с Мейсоном любовь для других. Она очевидна для меня.

Блейк

Яркий свет, толпа, крики… Чувствую себя так, словно меня встречают в доме, где я больше не живу.

Это вызывает ностальгию, это ошеломляет, но в то же время немного бессвязно. Не то чтобы мне это не нравилось. Мне очень-очень нравится. И я люблю парней из «Одиннадцать». Но гастроли с ними кажутся шагом назад. Это приятный шаг, но не знаю, как я смогу двигаться вперед в своей актерской карьере, если буду ездить в турне по шесть месяцев каждые два года.

Я еще не обсуждал это с ребятами, но знаю, что разговор скоро состоится. Я хочу остаться в «Одиннадцать», и был бы не прочь время от времени возвращаться, но мое будущее в другом.

И когда мы заканчиваем песню, я смотрю в сторону кулис и вижу, как мое будущее стоит и смотрит на меня с улыбкой на губах.

Джордан Брукс ворвался в мою жизнь как вихрь и показал все, чего мне не хватало. Не только в том, что касается карьеры, но в личной жизни. Он научил меня, что значит любить безгранично. Он научил меня быть собой. И, прежде всего, он отдал мне себя, когда не был уверен, что сможет сделать это с кем-либо вообще.

Сейчас мне хочется подойти к нему и поцеловать просто так, но я не могу. Потому что Харли ведет себя, как невротик.

- Наша следующая песня... - говорит он толпе.

Мы все вспотели и хрипим, пытаясь отдышаться, и у меня такое чувство, что статья, которой Харли так увлечен весь день, может быть права. Мы старые. Раньше мы давали вдвое больше концертов, и не были так измотаны, как сейчас.

Я снимался в боевиках, от которых у меня перехватывало дыхание, но не уставал.

- Эту песню мы добавили сегодня после того, как я увидел статью, в которой говорилось, что мы… - он шутит, задыхаясь. - …старые. - В зале раздается несколько смешков и свистов. - Видимо, мы не можем угнаться за молодой аудиторией. Так что эта песня для хейтеров. - Наша группа начинает играть «Падаю' (Адреналин)» группы «Почему Не Мы».

Вступают барабаны, и мы идем к передней части сцены.

Мы делаем, как говорит Харли, и подпеваем всякой ерунде в песне, но при этом получаем от этого удовольствие. Это определенно запоминающаяся мелодия. С демографической точки зрения, мы, вероятно, разделяем одних и тех же фанатов с «Почему Не Мы», но есть несколько человек перед сценой, женщины за тридцать, которые, казалось, сбиты с толку тем, что мы поем. Это только подтверждает мне, что в статье была доля правды.

Мы занимаемся этим уже десять лет. За десятилетний период появляются и исчезают новые таланты.

Не сомневаюсь, что мы будем существовать, пока сможем поддерживать себя, но Харли должен признать, что мы не всегда будем такими же популярными, как раньше. Такой уровень безумной фанатской любви бывает только раз в жизни.

Я всегда буду благодарен за это, но также чувствую, что пришло время двигаться дальше.

Когда песня заканчивается, я наклоняюсь к Харли и шепчу ему на ухо:

- Теперь, когда ты повеселился, можно мне тоже?

Он улыбаться.