тришь не так, как остальные.Она медленно взяла обломок.Дерево было холодным и влажным.— Что мне с ним делать?— Посмотри. Подумай. Спроси Торвальда, Хельгу, кого сочтёшь нужным. Но не Эйвору. Не Вельмара. Пока.Лада подняла глаза.— Вы тоже заметили?— Я не слепой.— Иногда вы очень приятный мужчина.— Иногда?— Не зазнавайтесь.Он наклонился ближе.Совсем немного.Но достаточно, чтобы она услышала его тихий голос сквозь холод караульни и дыхание людей.— И будь осторожна.— Это приказ?— Да.— Вы слишком часто начали мне приказывать.— Потому что ты слишком часто делаешь вид, что бессмертна.Фраза ударила неожиданно.Лада на секунду замолчала.Если бы он знал.Если бы он только знал, насколько смешно и страшно это звучит.— Не бессмертна, — сказала она тихо. — Просто уже один раз не получилось умереть окончательно.Кайран нахмурился.Она тут же улыбнулась.— Шутка.— Плохая.— Согласна.Он хотел что-то сказать.Но не стал.Только коротко кивнул и вышел.Хрод последовал за ним.В караульне остались Лада, Бригта, двое стражников и мёртвый Эрик Сальм.Лада посмотрела на деревянную фигурку птицы, лежащую рядом с его рукой.— У него правда дочь? — спросила она.Один из стражников ответил глухо:— Да, миледи. Малая Ильва. Три года.Лада сжала дощечку с выжженным знаком.Три года.Птичка в кармане.Мёртвый отец на столе.Пустая бочка.Ложный огонь.И где-то в замке — люди, которые умеют называть потери обычными.— Бригта.— Да, миледи?— Найди Хельгу. Скажи, чтобы подготовила горячее для жены Эрика. Не сейчас тащить, утром. И кого-то послать к ней не с пустыми руками. Хлеб. Суп. Что-то для ребёнка.Бригта быстро кивнула.— Да.— И не через Эйвору.Служанка замерла.— Миледи?— Ты слышала.Бригта побледнела.Но кивнула.— Да, миледи.Вот так.Маленький шаг.Но важный.Горе — тоже власть.И Лада не собиралась отдавать его в руки женщины, которая умела превращать чужие слёзы в собственный трон.Торвальда она нашла в верхней кладовой.Старик спал сидя на табурете, уронив голову на грудь, положив руки на связку ключей. Рядом на столе стояла недопитая кружка. Свеча почти догорела.Лада остановилась на пороге.Несколько секунд просто смотрела.Ещё вчера он раздражал её до желания придушить образно, а возможно и не только.Сегодня казался старым упрямым псом, которому слишком долго не напоминали, что дом нужно не охранять от новых хозяев, а спасать от гнили.— Торвальд.Он вздрогнул.Схватился за ключи.Открыл глаза.— Кто? Что?— Это я.— Миледи...Он попытался подняться, но Лада махнула рукой.— Сидите.— Я не спал.— Конечно. Вы изучали внутреннюю сторону век.Старик потер лицо.— Что случилось?Лада положила перед ним дощечку.Торвальд посмотрел.И сразу перестал быть сонным.— Где вы это взяли?— У Эрика Сальма.— У мёртвого?— Да.Торвальд медленно взял дощечку.Пальцы у него были узловатые, крепкие, с тёмными следами от старых чернил и соли.— Береговые сборщики, — сказал он.— Мне уже сказали.— Это старый знак.— Насколько старый?— До милорда Кайрана. До его отца тоже был. Когда-то на северных берегах жили люди, которые ставили ложные огни. Корабли шли к ним, думали — гавань. А там рифы.— Потом груз собирали?— Груз. Дерево. Металл. Тела.Он сказал это без украшений.Север вообще не любил украшать страшное.— Их уничтожили?— Так говорили.— А вы что думаете?Торвальд посмотрел на неё.Долго.Потом встал, подошёл к двери, выглянул в коридор и закрыл её.Вот теперь стало совсем интересно.— Я думаю, миледи, что люди редко исчезают, если их ремесло кормит слишком хорошо.Лада села напротив.— Продолжайте.— При старом лорде несколько семей с северных хуторов повесили. Мужчин. Двоих старух высекли. Детей отдали в монастырские дома. Так рассказывали.— А на самом деле?— На самом деле часть ушла вглубь острова. Часть сменила имена. Часть нанялась на склады. В гавань. В лодочники. Кто их теперь найдёт через тридцать лет?— Вы знали?— Догадывался.— Кайран знает?— Может быть. Может, нет. Он тогда был мальчишкой. Потом война. Потом море. Потом смерти в доме.Лада провела пальцем по выжженному знаку.— Почему знак у Эрика?— Если он нашёл его на корабле, значит, кто-то из команды знал.— Или был связан.— Да.— Если нашёл на берегу?— Значит, сборщики вернулись.— Или не уходили.Торвальд мрачно кивнул.Свеча дрогнула.В кладовой пахло сушёными яблоками, солью и холодным воском.— Кто в доме мог знать старые знаки? — спросила Лада.Торвальд не ответил сразу.— Старые слуги. Рыбаки. Управляющие. Леди Эйвора.Лада подняла глаза.— Почему она?— Она приехала на Ардейн ещё молодой. До смерти леди Майры. Много чего видела.Майра.Мать Кайрана и Сольвей.Лада запомнила.— Она родом отсюда?— Нет. С материка. Но прожила здесь больше двадцати лет.— И управляет домом.— Помогает милорду.Сказал он это автоматически.А потом сам поморщился.Лада усмехнулась.— Видите? Даже язык привык.Торвальд посмотрел на неё исподлобья.— Миледи, осторожнее с ней.— Все мне это говорят.— Потому что надо.— Она так опасна?— Она никогда не повышает голос.— Это я уже заметила.— И после разговоров с ней люди сами делают то, что ей нужно.Лада медленно улыбнулась.— Значит, мы с ней коллеги.Старик не понял.И, кажется, не захотел.— Ещё кто? — спросила она.— Вельмар мог знать.— Конечно.— Хрод.— Моряк?— Его отец был из северных хуторов. Но Хрод честный.— Честные люди тоже могут что-то скрывать.— Могут.— Кто ещё?Торвальд потер подбородок.— Старый маячник. Орн.— Он жив?— Жив. Слепнет. Почти не выходит.— Он знает о ложных огнях?— Он знает о берегах больше, чем все карты вместе.— Где он?— При маяке. Но ночью к нему лучше не ходить. Дорога ледяная.Лада посмотрела на окно.За ним была ночь.И очень плохая идея.Такие идеи, как правило, обладали особой привлекательностью.— Нет, — сказал Торвальд.— Что нет?— Я вижу ваше лицо. Нет.— У меня обычное лицо.— У вас лицо женщины, которая сейчас скажет: "Пойдёмте к маячнику".— А вы наблюдательны.— Нет.— Торвальд.— Миледи, если милорд узнает, что я повёл вас ночью к маяку, он сделает из меня коврик у двери.— Образно?— Надеюсь.Лада вздохнула.Разумно.Неприятно, но разумно.— Хорошо. Утром.Торвальд облегчённо выдохнул.— Утром.— Но до утра вы мне расскажете всё, что знаете о нижних складах.Старик тут же снова сдулся.— Всё?— Всё.— Это долго.— У меня есть время.— Вам надо спать.— Торвальд, если ещё один человек скажет мне сегодня, что мне надо спать, я начну кусаться.Он посмотрел на неё.Потом неожиданно хмыкнул.— Хельга сказала то же самое.— Умная женщина.— Про кусаться?— Про спать.Он сел обратно.И начал рассказывать.К рассвету Лада знала об Ардейне больше, чем многие молодые жёны узнавали за первый год.Нижние склады строились ещё при деде Кайрана, когда остров больше торговал солью и китовым жиром, чем зерном. Потом часть помещений закрыли из-за сырости. Потом снова открыли во время войны. Потом о них забыли — не официально, конечно. Официально всё числилось, проверялось, переписывалось и находилось «в удовлетворительном состоянии».Лада ненавидела выражение «удовлетворительное состояние».В прошлой жизни оно почти всегда означало: «Пока не развалилось, но уже просится».Старый писарь, который вёл книги до Вельмара, умер от лихорадки в начале зимы.Слишком удобно.До него был другой писарь, и тот уехал на материк после ссоры с управляющим.Ещё удобнее.Вельмар служил дому двенадцать лет.Пришёл по рекомендации леди Эйворы.Конечно.Не родственник, нет.Просто «надёжный человек».От таких слов у Лады уже начинали чесаться ладони.Сольвей никогда не занималась хозяйством.Но часто просила брата не перегружать тётю, не тревожить управляющего, не быть слишком суровым к слугам. Всё всегда звучало мило. Заботливо. Мягко.И всё время приводило к одному результату: никто ни за что не отвечал полностью.Эйвора следила за письмами, приёмами, семейными связями, воспитанием Сольвей, памятью о покойной леди Майре и настроением дома.Настроение дома.Лада даже переспросила.Торвальд смутился, но подтвердил.Да, так говорили.Леди Эйвора бережёт настроение дома.Прелестно.В доме могла гнить мука, исчезать рыба, путаться записи, но настроение, видимо, было под присмотром.Когда первые серые полосы рассвета тронули окна, Лада поднялась.Голова гудела.Спина ныла.Даже молодое тело начинало вспоминать, что у него есть пределы.— Миледи, — сказал Торвальд осторожно. — Теперь точно спать.— Нет.Старик страдальчески посмотрел на потолок.— Свет над нами...— Мне нужно увидеть кухню до утренней раздачи. И помещения за хлебной печью.— Зачем?— Сушильня.— Сейчас?— Если мы начнём «потом», зимой будем жевать сожаления.Торвальд поднялся.— Я с вами.Лада удивилась.— Зачем?— Чтобы вы не устроили революцию без свидетеля.— Поздно. Она уже началась.Сушильню устроили в маленькой комнате за хлебной печью.Вернее, начали устраивать.Комната оказалась почти идеальной.Низкий потолок.Тёплая стена.Сухой воздух.Маленькое окно под самым потолком, которое можно было приоткрывать для движения воздуха, не превращая помещение в ледяной мешок.Захламлена она была, разумеется, так, будто туда годами складывали всё, что не хотелось выбрасывать, но и видеть тоже не хотелось: треснувшие блюда, старые корзины, две сломанные рамы, связки непонятных палок, мешок с застывшей пылью и одна подозрительная статуэтка без головы.Лада посмотрела на всё это.— Прекрасно.Хельга, явившаяся сонная и злая, упёрла руки в бока.— Что прекрасного?— Видно объём работы.— Вы сумасшедшая, миледи.— С утра — немного.— С утра?— Ночью было сильнее.Хельга махнула рукой.— Это убрать?— Всё.— Куда?— Целое — в кладовую для утвари. Сломанное — мастерам, если можно починить. Мусор — вон. Стены вымыть. Пол выскрести. Нужны деревянные решётки или рамы с тканью. Узкие. Чтобы воздух проходил.Хельга смотрела.Торвальд смотрел.Две кухонные девушки смотрели.Лада оглянулась.— Что?Хельга сказала:— Вы говорите, как будто уже видите готовое.Лада посмотрела на комнату.И действительно увидела.Решётки вдоль стен.Тонкие ломти яблок.Пучки трав.Полосы мяса в дальнем углу, отдельно, под лёгким дымом потом, когда устроят правильное место.Девчонки, которые переворачивают заготовки.Запах сушёных фруктов.Тепло.Порядок.Запас.Жизнь.— Вижу, — сказала она.Хельга кивнула.— Тогда сделаем.Вот так просто.Без при