Встреча с лордом Джиспертом точно откладывалась, как и отъезд, а сидеть в комнате было глупо. Гулять по замку – ещё глупее, по крайней мере, до тех пор, пока поблизости рыжеволосая вобла бродит.

В итоге я выбрала самый безопасный маршрут – покончив с чаем, отправилась в мастерскую. Браться за кисти и краски, разумеется, не собиралась. Хотела немного проветриться и, если сообщник вернулся из творческого состояния в адекватное, рассказать ему об инциденте.

Невероятно, но невзирая на тот факт, что работа над заготовкой по-прежнему была в разгаре, меня сразу заметили. Едва проскользнула в наполненную светом мастерскую и прикрыла дверь, Вирдж оторвался от фигуры шута и сказал:

– О! Привет.

Я сдержанно улыбнулась и присела в нарочито небрежном реверансе. Потом спросила:

– Ну как успехи?

Будущий великий скульптор тут же отступил, предоставляя возможность разглядеть творение получше. Затем отложил резец и отправился за ведром, которое в отдалении стояло.

Смысл данного маневра я, разумеется, поняла, но всё равно уточнила:

– Закрепитель?

– Ага, – ответил синеглазый красавчик. – Я тут подумал и решил, что это будет литьё. Бронза. – И после паузы: – Как тебе такая мысль?

Вот теперь я приблизилась, чтобы увидеть – глиняная заготовка преобразилась разительно. Раньше это был эскиз, черновик, а теперь грубые линии сгладились, добавились детали, штрихи.

То есть заготовка превращалась в полноценную статую, вполне пригодную для изготовления формы. Единственное, что вызывало сомнения, – размер.

– А она не маловата? – спросила я. – Может, лучше сделать в полный рост?

Вирджин красноречиво закатил глаза.

– Тут почти метр, – заявил он. Словно я сама не видела. – Этого достаточно.

Я не поняла, однако лезть с дополнительными вопросами не стала. В конце концов, творец в данном случае Вирдж, и ему видней.

Раньше, чем успела кивнуть и похвалить работу, будущий великий скульптор взял большую кисть и принялся наносить на глину алхимический раствор. Такая смесь позволяла придать хрупкому материалу прочность, а в случае с глиной – ещё и избежать трещин.

Сокурсник был увлечён, правда, не настолько, чтобы утратить связь с нашей бренной реальностью. Более того, он даже нашел в себе силы поинтересоваться:

– Как поживают мои братья?

Вопрос был логичен, но…

– А почему ты спрашиваешь у меня?

Вирдж замер на мгновение, подарил мимолётный взгляд, а потом улыбнулся, причём настолько хитро, что про намерение рассказать о Дафне я сразу забыла. Вместо этого насупилась и встречный вопрос задала:

– Что?

Улыбка сообщника стала шире и загадочней. Глядя на неё, жуть как захотелось схватить что-нибудь тяжелое – благо предметов в мастерской хватало – и ка-ак треснуть!

Следующая реплика Вирджа спокойствия тоже не прибавила:

– Айрин, ну что ты как маленькая? Ты ведь прекрасно понимаешь… – парень взял паузу, чтобы обмазать раствором важную деталь, один из украшающих шутовской колпак бубенчиков, – ты ведь понимаешь, что понравилась. И интерес, который к тебе проявляют, достаточно серьёзен.

– Да-а-а?

Вирдж отвлёкся от статуи и глянул удивлённо. Так, словно совершенно подобной реакции не ждал. И это его удивление – добило. В сердце вспыхнула не ярость, но почти.

– Милый мой, хороший, ласковый… – я перешла на шипение, – а ты ни о чём не забыл?

Будущий великий скульптор приподнял бровь, а через миг скривился и, хлопнув себя ладонью по лбу, выдохнул:

– Ах, ну конечно. У тебя же Древняя кровь.

– Конечно? – взвизгнула на весь Раваншир я.

Взвизгнула и замерла. Бессовестный синеглазый бабник, который втравил во все эти неприятности, – тоже. Причём на его физиономии проявилось очень виноватое выражение, словно он в самом деле запамятовал. Забыл, даже невзирая на шантаж.

Прошло не меньше минуты, прежде чем мы оба отмерли.

– Айрин, прости, я просто заработался, – попытался сгладить ситуацию зараза.

– Очень смешно, – парировала я. – Обхохочешься.

– Ну Айри-ин… – возвращаясь к привычной манере, проканючил Вирдж.

Я подарила сокурснику широкую улыбку и заозиралась в поисках будущего орудия убийства. Сообщник намерения, разумеется, разгадал и благоразумно попятился.

И попросил:

– Айрин, прекрати.

– Прекрати? – Я уже не шипела и не визжала, но суть от этого не менялась. – Вирдж, да ты хоть понимаешь, в каком я сейчас положении? И при всём при этом ты ещё смеешь говорить о том, что интерес со стороны твоих братьев вполне серьёзен?

– Прости, прости, прости!

В голосе будущего великого скульптора прозвучало раскаяние, но успокоилась я не поэтому. Причиной, по которой перестала оглядываться в поисках подходящего предмета, стало ощущение безысходности – оно накатило резко и накрыло с головой.

Да, для Вирджа всё шутки, а для меня… У меня же семьи, вероятнее всего, никогда не будет. А он… А они…

– Послушай, Айрин, – позвал сокурсник, когда молчание затянулось, – ты только не бей меня, но есть мысль.

– Какая? – хмуро спросила я.