Я едва слышала его слова от волнения, чувствуя спиной десятки глаз. Многие орки были недовольны. Многие желали изгнать меня. Но никто не осмеливался открыто выступить против воли своих вождей. Напряжение витало в воздухе, давило на мои плечи.

Когда церемония почти закончилась, я уловила тонкий свист, но не успела даже обернуться, как Крог обхватил меня руками, прикрывая собой. Свист оборвался, я не поняла, что произошло, но со всех сторон раздался рык и крики угроз. Крог крепко держал меня, его лицо ни на мгновение не дрогнуло.

Драх’эн выхватил топор и бросился куда-то в сторону…

– Не смотри. Не нужно, – мягко произнес Крог̕ хаун, отвлекая мое внимание.

– Что происходит?

– Ты можешь убить меня, но это ничего не изменит! Эта ведьма принесет только несчастья! – я узнала скрипучий голос шамана, а затем услышала хруст и булькающий звук. Мое тело содрогнулось от ужаса.

– Вестником несчастий давно стал ты, Эр’Мук. Пусть духи сжалятся над твоей душой, – голос Драх’эна, совершившего казнь.

Тут я почувствовала, как тело Крога тяжелеет. Орк задышал чаще, а затем опустился на одно колено передо мной. Только теперь я увидела торчащую из его спины стрелу.

– Лекаря! Пожалуйста, позовите лекаря! – я крикнула, не узнавая свой голос.

– Это всего лишь стрела, Ай̕’ла. Для меня как заноза…

Однако я заметила, как на лбу Крога выступает испарина. А дальше вождь стал заваливаться – я пыталась удержать его, но упала вместе с его тяжелым, массивным телом.

Оказавшись на нагретых солнцем досках, я расположила голову Крога на своих коленях. Он закашлялся, забрызгивая мое белое платье алыми пятнами.

Два лекаря уже забрались на помост, подошел и Драх’эн, склонился рядом. Вскоре стрелу извлекли, а лекари принялись обрабатывать рану. Но с каждым мгновением веки Крог̕ хауна тяжелели.

– Стрела отравлена. Мы сделали все, что могли, предводитель, но яд сильный, а сердце близко, – шепотом произнес один из лекарей.

От этих слов холод разлился у меня в душе, словно первая корка льда на остывшей воде.

Раньше Крог казался мне чудовищем. Но теперь я знала – им двигала боль. Усталость. И страх. Страх, что его народ исчезнет, растворится в легендах. Боялся, что его племя станет тем, о ком помнят лишь в сказках. Он боролся за право выжить. И когда получил это право – изменился. И теперь мое сердце принадлежало обоим оркам.

– Я немного устал, птичка. Спой мне, хочу услышать твой голос, – слова прозвучали тихо и слабо.

Я всхлипнула. Слезы сдавили горло. Я только обрела счастье, обрела себя и нас вместе. И неужели теперь должна потерять? Руки Драха утешающе обняли мои плечи.

– Пой, Ай̕’ла. Ты его последняя надежда, – шепнул он.

Я приоткрыла дрожащие губы, из них вырвался всхлип. Я попыталась взять себя в руки, выровнять дыхание. И попробовать снова. Слова не приходили, но сейчас они были мне и не нужны. Я собиралась взывать к тем силам, что не понимают слов.

Наконец звук прошел из моей груди. Это было пение, обращенное к отравленной крови, к самой земле, к силе любви, к безжалостной вечности. Я звала силу жизни, которая заставляет травинку пробиваться сквозь камни, росток – пробивать твердую скорлупу, а реку – обтачивать горы.

И наконец, я обращалась к духам. Я требовала отдать то, что уже принадлежит мне по праву. Крог̕ хаун – мой. Как и Драх’эн. И если духи хотят, чтобы я служила их цели, то пусть не смеют разрывать нашу нить.

Сначала не было ничего. Только притихшие орки. Только свистящее тяжелое дыхание Крога. Потом поднялся ветер, шевельнулась трава. А затем взметнулись мои волосы, и в груди разлилось сияние. Я чувствовала внутри себя вибрацию и мощь. Эта сила перетекла к моим рукам, а затем – к Крогу.

Пальцы орка дернулись. Он закашлялся. Его грудь поднялась, словно в него вернулась уходящая жизнь. А затем дыхание выровнялось.

Мой голос стих, как стихает шторм. Как уходит гроза. Тишина показалась давящей, душной. Но затем прозвучал голос Крог̕ хауна:

– Я никогда не слышал ничего прекраснее. Если ты будешь так петь для меня, то я готов ловить стрелы каждый день…

– Крог! Не говори глупостей. И не смей больше подставлять себя под стрелы! – по моим щекам потекли слезы облегчения.

– Я же поклялся защищать тебя. Для меня это всего лишь заноза, а ты хрупкая, словно малая пташка.

Я покачала головой – и тут заметила, как к помосту подошла старая орчиха. Она молча положила белый цветок и отступила. За ней подошел воин из приближенных Крога и тоже оставил цветок. А дальше стали подходить и остальные. Женщины, в чьих глазах совсем недавно плескалась ревность и злоба. Воины. Дети. Старики.

Я непонимающе обернулась на Драха.

– Они приняли тебя. Теперь ты в их глазах – проводник духов, – пояснил орк.