Вадим заставил себя встать и пойти в комнату. Алёна уже примерила пурпурное обтягивающее фигуру платье и теперь вертелась перед зеркалом, привставая на цыпочки. Светлые волосы струились каскадом по спине, тонкая талия соблазнительно подчеркивала стройные бедра.

Вадим попытался представить Алёну беременной. Он был уверен, что тело выдает рожавшую женщину сразу. Невозможно добиться такой гладкой и упругой кожи на животе, должны остаться растяжки и другие признаки. Может быть, всё-таки Светка насочиняла этот шедевр, лишь бы задеть его?

Когда он ходил вместе с Алёной к доктору, он слышал собственными ушами, как она отвечала на вопросы и сказала, что это первая ее беременность. Абортов, выкидышей тоже не было. Как и венерических заболеваний. Неужели она стала бы врать?

— Ну как тебе? — Алёна покрутилась вокруг себя, расставив руки. — Классное, правда?

Не услышав в ответ возгласов одобрения, она, наконец, взглянула на Вадима внимательнее, улыбнулась и кинулась к дивану. Зашуршала еще одним пакетом и вынула что-то нестерпимо кружевное, ажурное, пенное. Торжествующе потрясла перед лицом мужчины и, соблазнительно улыбаясь, пообещала: «А это на вечер…»

— Вадик! — услышал он возмущенный возглас, — ты что, как неживой?

Она подошла ближе и обвила его шею руками, заглянула в глаза:

— Слушай, а как ты думаешь, я не сильно растолстею? Я так переживаю…

— Я не знаю, Алён, — нарушил, наконец, молчание Вадим и резко скинул ее руки с себя. — А вообще, тебе лучше знать растолстеешь ты или нет… Ты ведь уже через это проходила…

— Что? Через что я проходила? — не понимая, о чем идет речь переспросила Алёна, с недоумением хлопая ресницами.

Вадим устало опустился на диван. Рассеянно огляделся, отчаянно вдруг затосковал по той, прежней своей жизни. Да, скучной, как ему казалось и предсказуемой, но упорядоченной, где всё было расставлено по своим местам, где в доме был уют, а в шкафу висели выглаженные рубашки, рассортированные по цветам.

Он вспомнил, как раздражала его жена, всегда готовая услужить. С презрением фыркал — божья коровка! Нет стержня, размазня угодливая. Ни капризов, ни истерик, ни одного скандала за прожитые вместе годы.

— Три года назад ты родила ребенка. Мальчика. И бросила его. Отказалась. Так что зря ты переживаешь, фигуру ты сохранила. Очень даже хорошо сохранила.

Он не смотрел на Алёну, старательно избегал, как будто в комнате никого больше не было, кроме него.

— Как ты узнал? — тихо прошелестело в воздухе.

— Не важно. Добрые люди помогли, — поморщился Вадим.

— Я… Вадик…Я сейчас всё тебе объясню! — заторопилась Алёна, перебирая руками кружева.

Она так и держала в охапке пеньюар, которым собиралась сегодня вечером соблазнять Вадима.

— Я родила, да… Но, понимаешь, я осталась совершенно одна! Отец ребенка меня бросил, родителям я боялась признаться… А куда я с ним на руках! Ни работы, ни жилья. Что мне оставалось делать?! — в отчаянии выкрикнула она.

Вадим молча откинулся на спинку дивана, подложив для удобства под локоть подушку, взял пульт и включил телевизор. К Алёне он утратил всякий интерес, и она неловко переминалась посредине комнаты. На плечо свисала неотрезанная бирка нового платья.

— Я… Я думала, я заберу его. Потом… Там можно было… Но… не получилось, — потерянно прошептала она, не надеясь уже, что Вадим ее услышит.

Он равнодушно продолжал переключать каналы, пока не остановился на футбольном матче.

— Вадик…

Ее голос утонул в свисте и криках болельщиков, а также в воплях комментатора. Алёна постояла еще немного и тихо скрылась в спальне. Села на кровать и испуганно посмотрела на себя в зеркало: надо что-то делать…

***

— Нет! Ни за что! Света, ты с ума сошла?! — возмущенно кричала Тася.

На щеках горели красные пятна, одной рукой она пыталась поймать подругу, а другой норовила запихать ей в сумку голубой с облаками прямоугольник открытки.

Светка хохотала и, несмотря на комплекцию, гибко уворачивалась, бегая по кругу. Ее огромный баул оставался также в недоступности. Большие вместительные сумки были слабостью Светланы. Маленькие она просто не замечала, да они и смотрелись смешно на ее пышных формах и запросто терялись в драпировках.

Иногда Тасе казалось, что в зияющей полости гигантского саквояжа может обнаружиться всё, что угодно. Светка, как сказочная Мэри Поппинс вынимала оттуда коробки конфет, записную книжку, размером с энциклопедию, запасные туфли, складной зонтик и даже маленький фен. Это не считая мягкой косметички с украшениями. Иногда приспичивало сменить одни бусы на другие или нацепить дополнительную связку тонких и толстых браслетов. Всё зависело от настроения, а настроение у Светки менялось, как неустойчивая северная погода летом.

Споткнувшись о стул и ударившись пальцем, Светка сморщилась и упала в удачно стоящее рядом кресло. Потом схватила платок и стала яростно им обмахиваться.

— Фууух! Рыба-прилипала! Я сказала, надо, значит надо!