— А ты понимаешь, что это займет какое-то время? — озвучил Петров общую мысль. — Дня два минимум!

— Почему два дня? — удивился я. — До Ровно полста километров. Даже если лесами — до вечера можно успеть. А самолету так и вообще много времени на полет не нужно. Мы здесь сейчас сидим в относительной безопасности, а сунемся всем скопом — опять нарвемся. К тому же группу можно послать не пешком, а на мотоцикле или бэтээре. Получится гораздо быстрее!

— Возможно, что на дорогу уйдет именно столько времени, как ты нам тут красиво рассказываешь! — с усмешкой сказал Петров. — И самолету нужно всего пару часов, чтобы сюда прилететь. Куда ему садиться — я видел. Вдоль леса почти готовая полоса идет, там только сучья с земли подобрать и кочки срыть. Но вот есть еще кое-что, чего ты не учитываешь…

— И что же это? — вернул я усмешку «старшине-лейтенанту». — Вспышки на солнце? Или противник?

— Отнюдь, мой юный друг! — улыбка Петрова стала шире. — Ты не учитываешь, сколько времени уйдет на согласование полета! Если этот полет вообще разрешат.

— Вот потому в эту группу должен войти кто-то из вас! — Я по очереди посмотрел в глаза каждому бойцу. — Только не надо мне свистеть, что вы простые красноармейцы и никто вас слушать не будет!

Тут меня снова удивил Альбиков — пока Петров и Валуев хмурили брови, пытаясь понять, где допустили утечку (сержант при этом еще и рукоятку ножа лапал), Хуршед весело рассмеялся.

— А ты умный парень, Игорь! — похвалил узбек. — Сам догадался или сказал кто?

— Он вообще наблюдательный… — мрачно добавил Петров. — Вот так и думаешь: сразу прибить или пусть немцы с ним мучаются… Думаю, что надо немцам оставить — оно им еще кровавыми слезами отольется.

Валуев прекратил тискать рукоять ножа, и я расслабленно выдохнул — похоже, что прямо сейчас меня убивать не будут. Черт знает эту «кровавую гэбню»… В сказку про «сто-пицот мильенов» невинно замученных в сталинских лагерях я не верил, но любая спецслужба мира просто обязана охранять свои секреты, в том числе и от потенциальной угрозы секретоносителям. Возможно, будь мое нынешнее тело постарше — лежать мне уже в тихом тенистом месте. Под метром грунта… Эх, ладно… Они в общем хорошие ребята, настоящие советские парни — только волчья натура иногда прорывается. Издержки профессии, так сказать…

— Значит, так, товарищи… Отправим в Ровно небольшую группу. На мотоцикле. Два человека: сержант Альбиков и… Игорь Глейман. Игорь, у тебя какой-нибудь документ есть?

— Есть, конечно! — достаю из нагрудного кармана когда-то белой, а ныне жутко замызганной рубашки комсомольский билет. — Вот!

Петров даже не стал брать документ в руки. Отмахнулся — мол, верю, убери.

— Вот и отлично! — резюмировал «старшина-лейтенант». — Первому же попавшемуся представителю советской власти и предъявишь! Сопроводив рассказом — кто вы такие и что здесь делаете. А потом, если не подействует, Альбиков свой документ покажет. Ну, тот, Хуршед, который…

— Я понял, командир! — спокойно кивнул узбек. — Все сделаю как надо!

— Сигналы для самолета: в светлое время суток — две красные ракеты в направлении посадочного коридора, в темное — четыре костра по старой схеме. Ну, ты помнишь…

— Помню, командир! — снова кивнул Хуршед.

— Хорошо… Идите, собирайтесь!

— Тут еще одно дело… — заикнулся я.

— Ну что еще? — вымученно произнес Петров.

— Старика за продуктами отпустите! Мы ведь телегу в лесу оставили, а ребят кормить надо!

— А он что, все еще здесь? — удивился Петров.

— Я приказал никого с хутора не отпускать! — пояснил Валуев. — А то хвост притащит…

— Ну, так дай ему пару пионеров в помощники и кого-нибудь из наших для контроля! — распорядился Петров. — Все! Уйдите с глаз моих! Я немца допрашивать буду. Он, кстати, жив там?

Мы дружно посмотрели на фельдфебеля, про которого просто забыли за разговором. Шарбейтер так и лежал на земле, предпочитая лишний раз не мозолить глаза страшным «жидокомиссарам».

— Живой! — сообщил я. Проходя мимо, не удержался — врезал с ноги в бочину.

— И-и-и-игорь! — укоризненно протянул Петров.

— Все-все! Я уже ушел!

Выйдя с заднего двора, я первым делом нашел Барского и Пасько.

— Миша! Я отправляюсь за подмогой! Пока меня нет — ты за старшего!

— Но как же… Ты один пойдешь? — оторопел Миша.

— Нет, меня сержант Альбиков проводит. Вы, главное, сидите тихо! Старшину слушайся — он плохому не научит! Снарягу мою куда кинули?

— В избе сложили, в сенях, — ответил Барский и грустно спросил: — Может… я все-таки с тобой?

— Нет, братишка, прости, не могу! — Я не стал добавлять, что без него мы доберемся быстрее — не будет гири на ногах, за которой нужно следить, а то она под пули влезет. — Игнат!

— Я! — молодцевато гаркнул Пасько.