Вот кто его за язык дергал? Мне хочется отмахнуться, забить, не обращать внимания. Но вся проблема в том, что Рус у них в семье считается молчуном. И это на фоне его немногословного брата. И если Руслан о чем-то говорит, это значит, он сто раз подумал и взвесил.

— Плохо ему, — бубню про себя, — как будто мне хорошо. Пусть у брата старшего учится. У него всегда все отлично.

Кстати, об Ольшанском. В плане говорливости природа явно на нем отыгралась, Демида назвать молчуном можно лишь в приступе горячечного бреда.

Неожиданно меня заваливают работой. Инженеры сбрасывают тонны заархивированной технической документации, которую надо обработать и отправить в офис Каменецкого. Уже никто и не вспоминает, что я личная помощница Айдарова, а я и рада.

С головой погружаюсь в архивные файлы и когда слышу, как над ухом что-то щелкает, поначалу даже не придаю значения.

— Соня, вернись! — перед глазами машет чья-то рука, и я только тогда выныриваю из процесса. Отрываюсь от монитора и вижу Рустама, стоящего передо мной и упирающегося о столешницу. — Обеденный перерыв.

Только собираюсь буркнуть, что я не голодна, как тут желудок предательски урчит, выдавая свою хозяйку с головой.

— Что-то я заработалась, — говорю громко, стараясь заглушить урчание, — спасибо, что напомнил. Здесь рядом есть приличное кафе?

— Какое кафе, Соня? Ты идешь обедать со мной.

— Нет, Рустам, мы договорились. Наше общение только в рабочее время, а обеденный перерыв в него не входит.

— Жду тебя в машине, — Айдаров делает вид что не слышит, — мне надо обсудить с тобой важный вопрос.

И в самом деле, незачем развлекать сотрудников. Это наши не в курсе, какие отношения связывали меня с Айдаровым, местные наверняка в полном шоке. Теряются в догадках, а спросить не у кого, не к Руслану Усмановичу же идти за сплетнями.

Рустам выходит из кабинета, а я смотрю ему вслед. Он не успевает выйти, а у него на телефоне уже шквал звонков. Как он умудряется во всем этом ориентироваться, не представляю.

Я знала, что он талантливый бизнесмен, что он умеет зарабатывать деньги. Но как он это делает, никогда не задумывалась. А это тяжело, теперь я сама знаю.

В любом случае обеденный перерыв гарантируется законодательством, поэтому встаю из-за стола и иду в туалет, чтобы привести себя в порядок.

Ничего не случится, если я пообедаю с Айдаровым. Сказать, что мне неприятно его видеть, будет неправдой. И всегда можно попросить официанта принести нам раздельный счет.

Но только закрываюсь в кабинке, слышу как хлопает дверь и по полу стучат каблуки.

— Они же вместе прилетели! — уверенно говорит невидимая собеседница.

— Это точно его бывшая? Она что, теперь здесь будет работать? — с любопытством в голосе спрашивает вторая.

— Так они же развелись! — утверждает третья.

— Да. Она его с любовницей застукала.

— Рустама Усмановича? Ты ничего не путаешь?

— Она так молодо выглядит!

— Она же сбежала от него, он ее все это время искал.

— Значит, нашел.

— Тебе лишь бы языком молоть. Они развелись, и она уехала.

— Просто так развелись? Без любовницы?

— Может характерами не сошлись, что ты на людей наговариваешь?

— Ты Айдарова давно видела? От таких не уходят.

— Раз он ее в офис привез, значит точно скоро сойдутся.

— С чего вы вообще взяли, что у него была любовница? Видели, как он на нее смотрит? Будто съесть собирается.

— Ну и дура будет, если простит. С таким кобелем жить…

— Был бы кобель, уже бы давно себе другую нашел. А он после развода до сих пор один живет. И ни с кем отношений не заводил.

— Так у него же сын есть.

— Ну и что. Сын отдельно живет, а Рустам Усманович точно сам. Генка знает, он же его возит. И ребенка возит, везде только с бабушкой, с мамой Айдаровых.

— А Генка дурак тебе всю правду рассказывать?

Я не знаю, что и думать. Ситуация абсолютно дурацкая. И выйти неудобно, но и торчать в закрытой кабинке глупо.

С одной стороны, неприятно слушать, как мне перемывают кости. Вдвойне неприятнее осознавать, что историю с Лизой полоскали в свое удовольствие все кому не лень.

Но с другой стороны то, что я услышала, сбивает с толку и рушит все мои представления. Водитель Рустама уж точно в курсе личной жизни своего босса, или он слишком предан, чтобы не болтать?

И то, что у Рустама никого не было все это время, тешит мое самолюбие. Кто кто, а эти сплетницы меня бы точно не пощадили.

Я, конечно, не думаю, что Айдаров постригся в монахи. Как-то раньше он решал свои проблемы. Но как минимум в офисе никто из его женщин не появлялся. Значит, их не было, серьезных отношений?

В любом случае сидеть здесь до вечера я не планирую. Решительно распахиваю дверь кабинки и получаю настоящее удовольствие, глядя на застывшие улыбки сотрудниц.

На их лицах читается настоящая паника. Но я не собираюсь ничего высказывать, пусть Рустам сам разбирается со своими подчиненными.

Прохожу к умывальнику и выдавливаю из дозатора мыльную пену.