Бесполезно, да? Я уже в его клетке. Незаметно для меня, она захлопнулась.

– Садись в машину.

– Что?

Оглушает… Просьбой?

– В машину. Садись, – повторяет, и ему это действие не нравится от слова «совсем». Повторять, то есть.

Стыд накрывает до жара в голове. За кого он меня принимает? В животе скапливается пузырь страха и отчаяния. Борзов – бандит. Он руки ломает, а потом волю. Может, еще и жизнь.

– Сейчас в городе небезопасно. Я подвезу.

Усмехаюсь, тут же жалею. Злосчастный смешок вырвался против моей же воли.

Ян выскабливает душу взглядом, как хирург.

– Вынуждена отказаться.

Скольжу спиной вдоль машины, не отрывая глаз от хищника. У кого самая быстрая реакция в поимке добычи? Тигр? Лев? Гепард? Все они несравненно милые в сравнении с Борзовым.

Ян испепеляет.

Дышу через раз. Действую плавно. Любое резкое движение разозлит хищника. И что он сделает? Разорвет на части.

Отхожу на метр. Пора поворачиваться спиной и уходить как можно быстрее и дальше, но я не спешу.

Сказать «пока» и показать липовое дружелюбие?

– Лика, – говорит одно лишь имя, но вкладывает в него предупреждение.

И я срываюсь на бег.

Пробегаю несколько метров, и меня окатывает из лужи проезжающая машина. Джип или вроде того. Гигантская и мощная, как танк.

Зараза!

Я мокрая насквозь. Расставив руки в стороны, смотрю на быстро удаляющейся задние габариты.

Ни души вокруг. На другой стороне улицы фонарь отбрасывает желтый свет. Вывеска «24 часа», мигнув и прогудев, вырубается.

Слышу, как в глубокой луже рядом плещется и переливается грязная вода. С промедлением поворачиваюсь к Яну.

Шорох, скрип резиновой подошвы. Пульс бьется дико в висках, в груди, в каждом закоулке тела.

Парень стоит неподвижно, убрав руки в карманы джинсов. Лишь когда делаю шаг, достает пачку сигарет и закуривает одну. В тишине улицы и всего города слышу тление табака и бумаги.

И опять мерзкие мурашки… Кожу бы содрать, только бы они исчезли.

Борзов открывает пассажирскую дверь и молча отдает приказ садиться.

Претит каждое мое движение в сторону Яна. Чувствую себя подавленной, проигравшей и в безумной опасности.

Что ему от меня надо?!

В кармане нащупываю связку ключей от дома и стискиваю один, острый.

Ян каким-то макаром угадывает и, нахмурившись, качает головой.

«Не сметь!» – рябит в светлых и дьявольских глазах.

– На будущее: не люблю возражения и непослушание.

На будущее?…

Бандит не понимает слова «нет», а я не в состоянии ответить «да». Язык во рту растворился от вкуса провала. Мне не сбежать. Сегодня.

– И еще. Дважды я не повторяю. Но сегодня же у нас первый учебный день? Поэтому садись в машину.

Глава 6. Лика

В машине жмусь к двери, смотрю в упор перед собой.

Над приборной панелью ни пылинки. Ни собачек тебе с кивающей головой, ни ароматизатора под зеркалом. В салоне пахнет табаком и мужским парфюмом.

Я бы открыла окно, но попросить или, не дай бог, нажать на кнопку стеклоподъемника не решаюсь.

– Ты не ответил на вопрос, – жалобно блею.

Надеюсь, Борзов не против, что я обращаюсь к нему на «ты». Он немногим старше меня. Года два-три, не больше.

– И ты. Я старался, выбирал цветы. Не нравятся розы?

Нравятся. Но не от него. И молчу.

– Этот подъезд? – спрашивает.

Киваю. Совсем забыла, что Ян знает мой адрес. От этого еще более жутко. В голове у бандита могут быть разные мысли, и знать, что ты не можешь нигде укрыться, нагоняет страха.

Хотя в нашем городе прятаться от Борзовых бесполезно, а бежать… Еще никто так и не смог вернуться. Те, кто покинул «стены» города, считаются предателями.

Машина остановилась, я могу идти.

– Завтра в девять, – говорит, утыкаясь в телефон.

Будь на месте бандита другой парень, я бы уточнила: «В девять что?».

– Не опаздывай. Опоздания я тоже не люблю.

– Опоздавших высекаешь кнутом?

С чувством юмора у меня всегда были проблемы, а во время стресса так вообще лучше прикусить язык и помалкивать.

Ян на секунду отвлекается и переводит взгляд на мои колени.

– Отрубаю пальцы.

Сглатываю. Если у Борзова и имеется чувство юмора, то оно еще ужаснее, чем у меня. А если нет, и он сказал правду, то мои дела хуже некуда.

Глоток воздуха, как толстая кость, застревает поперек горла. Нащупываю ручку двери и выбегаю. Повезло, что не стояла блокировка.

Последнее, что слышу, – дикий, больной смех на всю улицу. Он застревает в ушах, как пробка.

Взбегаю по лестнице, будто Ян решил за мной погнаться. Но кроме своих шагов и своего же дыхания ничего не слышу.

Дом встречает тишиной, но дедушка не спит. Стараюсь успокоиться, привести себя в порядок и только после стучу в комнату к деду и захожу.