Следом наваливается коршуном и затаскивает в спальню. Успеваю моргнуть, и вот Борзов уже прижимает меня к закрытой двери спальни. Нависает. Дышит. Берет откуда-то воздух, когда я задыхаюсь, как рыба, выброшенная на берег.

Рука Яна сдавливает шею и это совсем не возбуждает, как вчера ночью. Он смотрит свирепо, и хочется отмотать последние дни, когда я попросила Борзова о защите. Не было бы ничего: ни боев, ни этой каши, ни этой ночи.

Его губы, сухие, жесткие, горячие, накрывают мои. Язык проталкивается в рот, я лишаюсь опоры. Борзов приподнимает меня от пола, и еще глубже погружается.

Мне становится жарко, я чувствую, как от трения ткани кожа воспаляется.

Ян расталкивает коленом мои ноги, и я промежностью упираюсь на его бедро. Губы Борзова отрываются от моих и начинают путешествовать по моей шеи, груди, оттянув слабый ворот футболки.

Пальцами с азартом сжимает мои щеки. Как бы не оставил следов. Смотрит с вожделением и яростью. Его глаза сверкают безумием, одержимостью. Горячее тело продолжает прижимать меня к стене.

– Ты думаешь, я не догадываюсь, зачем ты меня здесь удерживаешь? Это не защита, это закрепощение. Поверь, был бы выбор, меня бы здесь не было, – тихо произношу то, что нужно бы оставить при себе.

– Нет. Ты была бы здесь в любом случае, Лика. Прими эту правду.

Бандит резко отходит, и я падаю, как пыльный, старый мешок. Всю трясет, будто попала под ледяной, осенний дождь. Лицо мокрое от слез, но я не заметила, когда успела всплакнуть.

Ян остается стоять рядом. Его взгляд продолжает ощутимо скользить по мне. И я уже не в силах ответить отпором. Он больше не произносит ни слова. Берет из шкафа одну из футболок, надевает и уходит, прикрыв дверь. Затем хлопает и входная дверь. Я вновь одна.

Глава 22. Ян

– Как успехи? – отец набрасывается с ходу.

Я едва успеваю отпить горький кофе.

– Все под контролем, – отвечаю спокойно.

Да все так и есть – под контролем. Лика слабеет, ее оборона лишь дело времени, а там заговорит и выложит все по полочкам.

Глаза отца сужаются. Уже чувствую на себе знакомый сканер голубых глаз. Но я не один из его подчиненных и без заминки в сердечном ритме поднимаю голову и отвечаю таким же взглядом.

Ты же меня сам этому учил, пап! Ни разу не подвел, а уроков было много.

– А мне донесли, что ты за девку цепляешься, а не делом занимаешься. Это плохо, сын.

И кто ж такой умный стучит? Напрягаюсь весь до ломоты в суставах.

Отец приставил слежку? В его стиле. Скашиваю взгляд на колени Камиля, но в братьях я уверен, как в самом себе. Каждый из нас умрет за другого.

– Ничто не мешает мне добыть документы и поиграть с девкой, так? Ты и сам был не против этого в прошлый раз.

Отец отворачивается.

Мы сидим за его любимым столиком в «Паласе». Официант только что принес ему стейк, и я понимаю, что услышу ответ только после того, как он откусит и испробует мясо.

У самого кусок в горло не лезет. Какое-то плохое предчувствие.

Раф и Кам сидят в напряженной позе. Они знают, что мое «поиграть» становится больше похоже на помешательство. Я и сам это понимаю, что, впрочем, не уводит нас от плана.

Но вот Лику… Ее я хочу оставить себе пока не надоест, пока не перестанет так штырить от ее запаха, блеска глаз, бархатистости кожи, смешных брыканий и бунта. Кукла оказалась строптивой.

– Как наиграешься, пускай в расход, – говорит между жеванием стейка и глотком красного сухого. – Слишком много знает и видела девка твоя.

Левой щеки, как паяльной лампой, касаются взгляды. Братья.

– Разумеется, – без эмоций в голосе отвечаю.

С первого дня, как Лика стала частью плана, ее судьба уже была решена. Не мной.

Любой, кто становится рядом с нами, но не является нашей частью, исчезают. Таково правило семьи Борзовых. Ее деду я возвращаю должок. Мы его не трогали и не тронем. Старик вообще сейчас кости греет за наш счет, а про его драгоценную внучку речи не было.

– Малой, ты, часом, не влюбился? – дядя Вадим выходит из тени, где все это время отсиживался. Курил сигареты с ментолом.

Высокий, в наколках, бритый. Его спина – поле битвы. Там и пулевые ранения, и ножевые. Настоящее Бородинское поле. В детстве он напоминал мне медведя. Огромный, рычащий зверюга.

Вадим – родной брат моей мамы, и, несмотря на грубые, варварские черты лица, он очень мне ее напоминает. Но вместо шоколадок дядька дарил нам пули.

– Нет, конечно, – морщусь. – Ты вопрос-то по адресу задал? – не без наезда уточняю.

Мой ответ устраивает отца, и он посмеивается, отставляя пустую тарелку. Стейк – его любимое блюдо. Качество заведения он проверяет именно по правильности приготовленного стейка.

– Тогда сделай свою работу поскорее. У нас поджимает время, необходимо доказать, что завод остается в наших руках.

Достаю свою пачку сигарет. Она помялась, но губами выуживаю из нее одну и закуриваю. С отцом сталкиваемся взглядами. Иногда ему и говорить ничего не надо. Если я провалю задание…

Провожу языком по верхним зубам.