– Этот завод, если его восстановить, очень прибыльное дело. Но чтобы добиться его восстановления, нужно убедить комитет, который и будет давать деньги, что нам есть из-за чего восстанавливать. В нашей стране до сих пор принято все рушить, нежели давать вторую жизнь.

– И что может дать заводу вторую жизнь?

Я затихаю, ухожу в себя и стараюсь не выдать того, о чем думаю. Снова и снова поправляю платье. Зачем только, ведь мы уже свернули в сторону шиномонтажки – моего временного жилища.

– Нужно показать что-то особенное. Революционное.

Сглатываю и ловлю на себе взгляд Борзова.

Он знает о бумагах, знает мою историю. Но… Не заставляет выложить все на стол сию же минуту. Московские бы так и сделали.

Выходя из машины, с неба снова начинают падать крупные капли дождя. Вдали громыхает, и яркая молния рассекает небо с той стороны, откуда мы приехали.

Не говоря больше ни слова, первой поднимаюсь по лестнице, открываю дверь. Она оказывается не заперта.

Снимаю и отталкиваю от себя туфли. Еще не скоро надену такой высокий каблук. Платье… Рука не поднимается разорвать его. На нем кровь, и от одной мысли, что нужно будет отстирать пятна руками, ощущаю удушье.

Запираюсь в ванной с телефоном и набираю дедушку. Время позднее, но сомневаюсь, что дед спит. Правила санатория ему нипочем.

Он отвечает на втором гудке.

– Скучаю, – говорит искренне. – Сердцу неспокойно, что ты там одна, а я здесь.

– Дедуль, ты сердце-то береги.

Кажется, мне не хватает кислорода. Не дышу, чтобы голос не звучал сломлено.

– Я хотела у тебя спросить: твое открытие, оно правда очень важное?

Оборачиваюсь, проверяя в какой раз, что дверь закрыта.

– Конечно, Лика! Оно перевернет мир! Если, конечно, попадет в те руки.

Что ж, руки вокруг меня точно не те.

– Обещай мне, если меня не станет, то ты отдашь мои разработки только тому, кому будешь безоговорочно доверять. Наша фамилия будет закреплена в истории, – мечтательно говорит, пока я стираю слезы с щек. В отражении вижу, что правая ладонь в засохших кровавых разводах.

– Обещаю. Спокойной ночи, дедуль.

– И тебе, родная.

Кладу телефон на край раковины и включаю холодную воду. Умываюсь, пока не стираю кожу и не перестаю чувствовать пальцы рук. Еще бы вымыть то, что видела сегодня и слышала.

Мерзкий мир Борзовых.

Снимаю платье и бросаю его в сторону. Не притронусь к нему больше. Не думая ни о чем, открываю дверь и напарываюсь на Яна. Успеваю только прикрыться полотенцем.

Мысли застывают и появляется стойкое ощущение, что меня разглядывают, но взгляд Яна направлен строго в мои глаза. В его сверкает хищный блеск, и я отшатываюсь.

Глава 20. Лика

– Могу пройти? – беззвучно спрашиваю.

Чувствую себя маленькой по сравнению с Яном. Мышкой. Только вылупившимся птенцом.

Боюсь пошевелиться. Мне кажется, в ту же секунду Борзов накинется на меня и растерзает. Его взгляд об этом говорит. В глазах фанатичный огонь. Да и Ян не отходит ни на миллиметр.

– Они тебя напугали? – ледяным голосом спрашивает.

И что мне отвечать? Да, но не только они, но и ты меня до жути пугаешь. Пугаешь, и… Манишь.

Необъяснимое чувство, когда ты видишь опасность, исходящую от парня, но именно у него будто бы самое защищенное место на земле.

– Еще немного, и я привыкну, – опустив взгляд на торс Яна, обвожу кровавые следы, появляющиеся синяки и раны. – Нужно обработать.

– Где антисептики, ты знаешь, – отвечает, только я закончила говорить.

– У тебя в аптеке, должно быть, на них хорошая скидка. Еще на бинты и пластыри, – шучу, пока с верхней полки достаю аптечку.

Разворачиваюсь и, конечно же, Ян Борзов оказывается рядом. Шаги у него как у настоящего охотника – тише не бывает.

Баночка с антисептиком падает из рук. Повезло, что она пластиковая.

– Я за них вообще не плач у .

Остается тяжело вздохнуть и поднять упавший раствор хлоргексидина. Даже проводить ватным диском по телу Яна сложно. Я чувствую каждый рельеф, твердость и жар. И перестаю дышать, пока полностью не обрабатываю раны Яна.

Надо отдать бандиту должное. Он сидел смирно и неподвижно. Глазами только пожирал, отчего я мечтала провалиться сквозь землю.

О чем он думает? Что у него на уме? Его вид невозмутим.

– Готово, – спешно говорю и уже хочу покинуть душную ванную комнату. Я все еще прикрыта лишь полотенцем.

В спальню забегаю. Перед глазами темные круги. Я как вышла из обморока, и сейчас активно пытаюсь прийти в себя. Сердце то останавливается, то срывается и бесконтрольно гонит вскачь.

Сбрасываю с себя полотенце и надеваю футболку, которую попросила у Яна. Она длинная и прикрывает бедра. Спать в одном нижнем белье нельзя. Сегодня первая ночь, когда Борзов здесь и, по всей видимости, уходить никуда не собирается, как делал это все вечера накануне.