По дороге Лизка ворчит. Расстроена, что меня поселили так далеко, и она, как дочка хозяина, ничего не смогла сделать. Закатывать уж совсем безобразные скандалы не в ее привычке. А вежливый диалог ни к чему не привел.

Но мне все равно, честно. Или даже к лучшему?

Впрочем, выть в подушку я не собираюсь, так что Лиза не смущала бы меня за стенкой.

А хочется? Не знаю… Но мне тяжело.

Прощаюсь с подругой и ее братом. Вхожу в свой номер, закрываю дверь до щелчка. Сами собой накатывают воспоминания о первой встрече с Борисом. Отгоняю их усилием воли. Эти страдания как будто меня унижают… Он молчал все это время, и мне нужно выбросить его из головы!

Разозлившись, иду в душ. Долго стою под горячими струями. Потом тру себя мочалкой… Снова стою. Кажется, проходит вечность.

Выхожу из мраморной кабины. На полу такая же светлая плитка, как и на стенах. Чтоб не поскользнуться, кидаю на пол полотенце для ног. Вытираясь, смотрю на себя в зеркало.

Мой папа был красавчиком, и лицом я пошла в него. Большие глаза, ровный нос и губы, пухлые без уколов.

Вот фигура мамина - я не толстая, но и не хрупкая и вытянутая, как Лиза. Возможно, в будущем придется ограничиться в еде. Сейчас на вкусности банально нет лишних денег. Ну и в целом обмен веществ нормальный. И живот плоский при полной груди.

Халат не надеваю после жаркого душа. Тру волосы полотенцем, иду в комнату из санузла. И… Ору.

- А-а-а!

В моем номере мужчина! Стоит спиной ко мне и, глядя в окно, снимает рубашку. Еще свет врубил - и верхний, и бра.

Но главное - на мой ор он быстро поворачивается.

- Охуенно смотришься.

Таханов!

Он знает другие слова для комплиментов? И вообще, какого черта?!

Резко запахиваюсь в полотенце.

- Что ты тут делаешь?!

Таханов так упрашивал говорить ему "ты", а сейчас я делаю это просто на автомате.

Он усмехается. Как мне показалось, горько.

- Похоже, теперь я перепутал номера. Но вообще я просил дать мне полулюкс рядом. Так что, возможно, ключи спутал администратор.

- Рядом?! - ахаю. - Зачем?

Чего он добивается? Развлечься захотелось?

Мои вопросы остаются без ответа. Таханов подходит к окну. Задумчиво смотрит, рубашку надевать и не собирается. От вида его мощной спины у меня начинает дрожать внизу живота.

Вот глупышка!

Злюсь на себя, а сама не могу пошевелиться и хотя бы пойти в ванную надеть халат. Держу на себе полотенце.

- Если ты ошибся, так уйди!

Выходит сдавленно и капризно. На самом деле вся моя обида на него просится наружу. Хоть умом понимаю - этот человек мне ничего не должен и не обещал.

Борис разворачивается. Идет ко мне. Я замираю, как статуя. Вдох-выдох… Кажется, грудь сейчас выскочит из полотенца, настолько высоко она поднимается. От дыхания и от чисто телесного, сладкого предвкушения рядом с этим мужчиной. С моим мужчиной. С моим самцом.

Ну что за бредятина, господи!

Он уже подошел вплотную. Протягивает руку, убирает мокрые пряди от моего лица. Одну за другой. Касается уха, и по моей коже бегут мурашки. Соски стягиваются в твердые горошины. Настолько чувствительные, что их раздражает полотенце.

- Уходи… - шепчу.

Глазами уткнулась в пальцы своих ног.

- Ты ведь не этого хочешь.

От такого заявления мои глаза распахиваются. Поднимаю взгляд и таращусь на него.

- А чего ты хочешь, Борис?! Ты знаешь?

Жду, что он поймет намек и уйдет.

- Знаю, прелесть моя.

Ну зачем он так?! У меня подкашиваются ноги… Вдыхаю через рот и прикрываю веки. Какая пытка.

- Ты охуенная, Злата… Ты такая охуенная.

Он накрывает мой рот своим. Меня тут же как будто обдает чем-то горячим и возвращающим к жизни. Мы стремимся друг к другу языками, сплетаем их. Боремся и ласкаем, влажно чмокаем и щекочем. Упиваемся.

Таханов держит в ладонях мое лицо, я берусь за его запястья. Скольжу ладошкой по тем самым часам, которые разглядывала в ресторане. Браслет легонько царапает, но мне до сих пор не верится, что все это наяву.

От сумасшедшего дыхания и от движений полотенце хочет с меня соскочить. Мне приходится оторваться, чтобы снова его придержать. Закусываю губу, гляжу на Бориса.

- Хочу тебя, - низко сообщает мужчина.

Зелень в его глазах подернулась туманом. Тереблю губу.

Внизу моего живота пожар. Я тоже безумно хочу его. Поддаться? Он толком ничего не сказал… Но мы оба сгораем от страсти, разве время вести разговоры? Можно ли доверять сказанному в таком состоянии?

Руками Борис накрывает мои, которые держат полотенце. Нежно гладит большими пальцами. Ладонями скользит через махровую ткань по груди. Соски вспыхивают острой сладкой болью.

- М-м-м… - стон вырывается у меня сам собой.

Таханов наклоняется и целует мой висок. Как будто прислушивается к пульсу… Спускается ниже. Целует скулу, подбородок, шею. Его губы такие горячие и в их касании столько вожделения, что я и правда чувствую себя "охуенной".