— Уже почти нет, — любезно улыбнувшись, отвечаю я. — В процессе развода.

— Как печально. Тогда может вы не совсем сейчас объективны к компании мужа. Но все же тоже спрошу. Ваше мнение о возможном сотрудничестве?

— Ренат Георгиевич решать это только вам, — отвечаю, не сводя взгляд с Кости. — Так на первый взгляд вроде кажется, что компания хорошая, фасад приличный. Все, что нужно сделают, но ждать придется долго, выбивать иногда со скандалами. Если бы я что-то решала, то поискала бы более надежных и исполнительных поставщиков. Сама я этой компании больше не верю и сотрудничать не буду.

Костя мрачнеет, генеральный вдруг закашлялся, но чувствую, что довольный.

— Исчерпывающий ответ. Константин Юрьевич, я узнал, что хотел, документы получены, пусть ваше руководство ждет ответа, на этом можете быть свободны. Анечка, а вы задержитесь.

Костя встает и уходит не прощаясь. Напоследок еще и дверью хлопает.

— Темпераментный малый, — хмыкает Ренат, берет телефон. — Алло, Жанна. Посетитель, который от меня сейчас вышел, покинул приемную? Нет? Сидит на диване? Спроси, что хочет, и если внятного ответа не получишь, вызывай охрану, чтобы его проводили до выхода.

Приложила руку к груди. Пытаюсь унять бешеное сердцебиение. Вроде обошлось.

— Ренат Георгиевич, а вы правда думаете о сотрудничестве с этой компанией?

— Не думаю.

— Фух, а то Костя сюда бы зачастил, как к себе на работу.

— А ты из-за этого переживаешь? Кстати, пока он возможно еще за дверью, — Ренат приглашающе раскинул руки. — Надо поцеловаться. Для полноты мести.

— Вы считаете, ему было недостаточно сейчас? — с сомнением произношу я, не торопясь бросаться в объятия начальника.

— Ты получила удовольствие от этой мести?

— Ну… не сказала бы.

— Тогда надо продолжить, — Ренат довольно щурится. — В идеале не только целоваться надо, что-нибудь еще на столе необходимо сделать, но ты на такое вряд ли решишься, да, Анечка?

Это мне генеральный еще и вызов сейчас бросает? Ха, я на такое не ведусь.

— Конечно не решусь. Как думаете, уже можно выходить в приемную?

Ой! Это Ренат изловчился, сделал выпад и поймал меня, утянув к себе в кресло.

— Попалась, скромница?

Ай, как это неправильно. Ренат обнимает двумя руками мое лицо, приближается, а я наоборот отклоняюсь.

— Ренат Георгиевич, нехорошо так на работе делать. Устав компании…

— Придется срочно менять устав.

— Это просто неприлично.

Упираюсь спиной в столешницу, ставлю на на нее локти.

Начальник ничего не отвечает и, судя по взгляду, останавливаться и отпускать меня совсем не собирается, наклоняется все ближе и ближе.

Хлопает дверь кабинета и все внутри у меня сжимается от этого звука.

— Так и знал, — мрачный голос мужа.

Со всей силы рванулась из объятий Рената, благо он больше не удерживает.

Встаю за креслом начальника. Костя в ярости.

— Вы что-то еще хотели, молодой человек? — с ленцой спрашивает Ренат. — Я вас сюда не приглашал.

Замечаю в приемной всполошенную Жанну. Звонит кому-то, скорее всего охране.

— Аня, иди ко мне, быстро! — давит голосом Костя и с угрожающим видом идет в нашу начальником сторону.

— Не советую, молодой человек, — произносит генеральный абсолютно спокойно. — И Анна никуда сейчас с вами не пойдет.

Ой, мамочки!

Костя ускоряется, уже почти у стола, и шеф поднимается со своего места, закрывая мне обзор. Выглядываю. Муж резко затормозил, задумался о чем-то. Оценивает внушительный разворот плеч Рената? Генеральный тем временем неторопливо закатывает рукава рубашки и разминает те самые плечи.

— Как хорошо, как раз хотелось размяться, — довольно произносит начальник.

Тут уже не только Костя занервничал, но и я. Кажется, что если Ренат ударит раз, то хорошо это не кончится. Одного в больницу увезут, другого в тюрьма, а мне после такого только увольняться и передачки носить. В тюрьму. В больницу к Косте заботливая мама наверняка подселится, а может, и начальница заезжать будет.

Живо представила свекровь и любовницу Кости, хлопочущих возле его постели, и так противно стало, что думаю, а ну и пусть получит, я ради такого даже уволюсь.

— Я не собираюсь с вами драться. Аня!

— Анна моя помощница, — выделяя каждое слово, произносит Ренат, особенно слово “моя”. — И пока ее рабочий день не окончен, она полностью исключительно в моем и ничьем больше распоряжении.

А как же обед? На обеде-то можно только себе и больше никому не принадлежать? Не к месту мысленно возмутилась и даже встряхнула головой, прогоняя ненужную сейчас мысль.