— Ты кровожадный, — грустно усмехнулась она.

— Угу. И беспощадный. Я злой разбойник Бармалей!

— А не Карабас-Барабас?

— Два в одном, — преувеличенно бодро ответил Димка. Надо срочно выправлять то, что он сам испортил — Дашино настроение.

— Посмотри на меня, солнышко…

Даша подняла на него глаза, и он понял, что она хоть и грустит, но умеренно. Он же ни секунды не сомневался в справедливости того, что произошло. Воздалось по делам, это точно.

— Спасибо тебе, — шепнула она вдруг тихо. — Что узнал и рассказал. Мне стало как-то… легче. Никто никогда не делал для меня большего, чем ты. Я не знаю, как отблагодарить тебя.

— У меня есть идея, — пора было завязывать с этим невеселым разговором.

— Какая?

Он шепнул ей на ушко.

— Что, прямо сейчас? — Даша опустила глаза вниз, потом снова посмотрела на него.

— Нет, ну если тебя что-то смущает…

Он забыл об одной черте Дашиного характера. Уж если она принимала решение, то к исполнению приступала незамедлительно. Она покачала головой.

— Ничего не смущает.

Опустилась на колени. Руки ее легли на застежку джинсов.

Тихомиров не продержался на ногах и двух раундов. Со стоном дернул за плечо вверх, поднимая с колен. Опрокинул лицом вниз на стол. Задрал халатик…

Господи, если с каждым разом наслаждение будет все острее, то в следующий раз он просто умрет. Кстати, о прошлом разе… Памятуя о восхитительных ощущениях их совместного оргазма, подсунул руку под Дашин животик. Скользнул пальцами внутрь. Горячо, влажно. «Я же не сделал ничего, чтобы возбудить ее, — мелькнула запоздалая мысль, — или все-таки сделал?»

Он просто рычал, кончая. Потом даже стало неловко. Впрочем, извиняться не стал. Если у женщины был ТАКОЙ оргазм, то ей по фигу, как ты при этом себя вел.

Откинулся назад, выходя из Даши…

— Твою мать!!!

Даша пребывала в слишком расслабленном состоянии, чтобы бурно прореагировать на его вопль. Но все-таки повернулась к нему лицом.

— Ну, что ты там натворил, пока я отвернулась?

Димка поднял на нее глаза. В них застыла крайняя степень изумления.

— Я забыл надеть резинку. Первый раз. В жизни.

Так вот почему ощущения были таким острыми! Он прикасался к ней не через резинку. Он чувствовал ее… собой. Каждую выпуклость, каждую впадинку, каждый миллиметр ее нежного горячего лона он осязал самой чувствительной частью своего тела. Это было непередаваемо прекрасно.

— Дим, — Даша гладила его по щеке, не обращая внимания на полный беспорядок в одежде. — не переживай. Все нормально. У меня через пару дней месячные должны начаться. Сейчас неподходящее время. Не будет никаких, — она едва заметно замялась, — последствий.

Почти не слушая Дашу, Димка прислушивался к собственным ощущениям. Он был в ней, и их ничего не разделяло. И в момент оргазма она раскрылась ему навстречу. А он… он подарил ее часть себя. И эта часть сейчас в ней.

Эта мысль показалась неожиданно приятной. Да что там… Его вдруг затопила волна беспричинной радости, по сравнению с которой померк даже недавний оргазм. Он чувствовал, что улыбается, как дурак.

— Все, с сегодняшнего дня никаких резинок!

Даша поняла сразу.

— Дим, нам не нужно никуда торопиться, — она так же нежно гладила его по щеке. — Тебе надо привыкнуть к этой мысли. Давай пока просто поживем друг для друга. У меня еще есть… время.

Эта едва заметная заминка, и легкая грусть, которую она так старательно прятала в голосе, сказали ему все о ее желании иметь ребенка. Нет, надо немного поскандалить, пока он не разревелся.

— Знаешь, никак от тебя такого не ожидал, — Димка старательно демонстрировал ворчливо — обиженные интонации.

— Ты о чем?

— Как это непохоже на тебя — думать только о себе. У тебя время, может, и есть. А что, мое желание иметь ребенка в расчет не принимается? И вообще, — глядя в потрясенно-счастливые Дашины глаза, его «понесло», — женщина, не спорь со мной. Я в семье главный. Как я сказал — так и будет.

Даша, всхлипывая, кинулась ему на шею. И они чуть не упали, благо холодильник сзади подвернулся.

— Знаешь, малыш, — жалобно прошептал Димка, тем самым вчистую уничтожая эффект от своей грозной «Нобелевской» речи, — пойдем-ка в кроватку. А то меня ноги не держат.

Холодные гренки оказались неожиданно вкусными. Глядя на Дашу, которая стремительно перемещалась по кухне, производя, на его взгляд, совершенно бессмысленные действия, Дима понял: она нервничает.

— Даш, у меня есть идея, как скоротать время и успокоиться.

— Ты всегда такой озабоченный?

— Это кто из нас озабоченный? — возмутился Дима. — Я хотел предложить проехаться по магазинам. Купить тебе пару красивых шмоток. Может, удастся сделать что-то с твоей непритязательной внешностью.