Он и отключился всего на пару минут, не больше. Но когда открыл глаза, потревоженный каким-то звуком, оказалось, что он уже не один. Рядом откуда-то взялась тощая сильно накрашенная девица. Пока он соображал, на каком языке послать ее на фиг, одно едва уловимое движение — и вот она уже целует его. А он… он целует ее. Все глубже и горячей, особенно после того, как ее рука под водой находит его истосковавшуюся по вниманию плоть. Сжимает. Двигает рукой вверх и вниз. Он непроизвольно двигает бедрами за ее движениями. Да, детка, да! Так хорошо! Ему становится мало ее губ, он переключается на ее шею, а рука находит грудь. «Почему такая маленькая?» — мелькает в голове мысль. Обдавая жарким дыханием ухо, проводит языком по нежной мочке…

И тут все заканчивается. Банальной острой болью в языке. Опешив, Дима отстраняется, засовывает палец в рот. Недоуменно смотрит на кровь на пальце, затем на ухо девушки, все истыканное маленькими сережками-гвоздиками. И ему становится так противно и стыдно за себя, что он резко убирает ее руки и отодвигается на максимально возможное расстояние. Одно дело — грезить о Даше, а другое — целовать и ласкать («Да что там, я ее уже почти трахал», — безжалостно поправляет себя Дима) одну, а представлять, что это другая. Девушка что-то спрашивает, по ее гнусавому выговору Дима понимает, что она американка. Не имея ни малейшего желания выяснять с ней отношения, отрицательно кивает головой и дает отмашку ладонью, намекая на то, что присутствие дамы здесь нежелательно. Глаза его несостоявшейся секс-партнерши суживается от гнева, она бросает ему обвинение в мужской несостоятельности, одинаково звучащее на всех языках, и стремительно покидает его персональную лужу. Дима механически отмечает, что на девушке нет лифчика, но справедливости ради стоит отметить, что и надевать-то его особо не на что. А что касается ее оскорблений, то он нашел бы их забавными, учитывая то, что буквально минуту назад она держала в руке обратное тому подтверждение. Если бы не был таким чертовки уставшим. «Все, пора в люлю, баиньки», — говорит себе Дима. Пока не приключилась еще какая-нибудь мерзопакость.

___________________

Поездка вроде бы удалась, они отлично провели время. Но уже через пару недель после возвращения домой Дима, наконец, признался себе, что что-то неуловимо изменилось в их отношениях. Он не мог сформулировать, что именно, но чувствовал, как Даша отдаляется от него, как будто между ними медленно опускается прозрачное, но непробиваемое стекло. И началось это в тот день. С того самого снегопада накануне.

_____________________

* «зеленые» трассы — трассы для начинающих, согласно общепринятой классификация европейских горнолыжных курортов.

** «дроп» — сленговое обозначение прыжка с естественного рельефа (скала, камень и т. д.)

Все пошло вкривь, вкось, наперекосяк, вразнос… Вобщем, дела складывались — хуже некуда. И это при полной, что характерно, видимости благополучия. Они все так же продолжали общаться. Правда, встречались реже. И отнюдь не по Дашиной инициативе. А потому, что Державин очень своевременно вспомнил, кто, бл…, его самый ответственный и высокооплачиваемый сотрудник. А наступил новый год, и, надо же, какая неожиданность, необходимо переподписывать кучу контрактов! И надо готовить документы по лондонской сделке. И вообще, всем оказалось до х… чего от него надо! Дмитрий пребывал в таком страшном цейтноте, что пару раз пришлось ночевать в офисе. В голове, забитой кучей информации, которую надо было удерживать, чтобы ничего не упустить, не оставалось места, чтобы создать какую-то гениальную идею, разобраться, придумать, понять, что происходит. Он надеялся, что еще пара недель, и эта ежегодная дикая свистопляска закончится, и он все решит, он придумает. А пока чисто механически держался за то, что еще оставалось между ними. Звонил, настойчиво интересовался делами, они встречались у него дома, смотрели кино. На большее времени катастрофически не хватало.

Так прошел январь и половина февраля. И когда Димка уже увидел «свет в конце тоннеля», Эдуард поставил вопрос ребром: «Кто в доме хозяин: Я или…» Иными словами, не оставив Тихомирову выбора. Он — глава юридической службы, и он ДОЛЖЕН лично проконтролировать подписание контракта в Лондоне, ибо контракт этот сулит спокойное существование конторе как минимум на пару лет. Что на это возразить? It’s a fucking business. Правда, Эдуард разрешил взять с собой Баженова, Тымченко, да вообще, кого пожелает. Вспоминая в самолете свой предыдущий визит в Лондон и накидывая еще неделю на всякие форс-мажоры, Дима прикинул, что вернуться должен к началу марта. При этом старательно заталкивал подальше стремительно подступавшее ощущение паники.