Супруг предпочел ехать верхом в такую холодную промозглую погоду, лишь бы не находиться рядом с ней Кэтрин откинулась на спинку сиденья и рассеянно улыбнулась. Несмотря на ужасную ночевку и неподобающее поведение Майкла, настроение у нее было прекрасное. Будущее не казалось серым и унылым. Если допустить, что он ее уважает, то и договориться с ним будет не сложно. Кэтрин представила свой дом, чистое, освобожденное от урожая поле за ним. Как хорошо ей там будет. Непроизвольно ей вспомнилось, как Майкл добывал яйца в курятнике и вернулся с перьями в волосах. До чего уморительный у него был вид. Если бы кто-то из окружения герцога Синклера увидел его за подобным занятием, остались бы они рядом с ним? Маркиза Мортимер? Если их чувства были настоящими, возможно.

Кэтрин с тоской посмотрела в окно. Но ведь Майкл отказался от той женщины и выбрал ее. Кэтрин не строила иллюзий относительно нрава мужа, но его внимание подкупало. Если бы он перестал мертвецки напиваться и винить ее во всех смертных грехах или наоборот пытаться ее поцеловать, их брак стал бы куда лучше.

После обеда они и правда добрались до поместья герцога Синклера. Подъездная аллея с раскидистыми кленами произвела на Кэтрин впечатление. Но что оказалось действительно впечатляющим, так это трехэтажный особняк.

— Боже, — прошептала герцогиня, ступив на гравийную дорожку перед домом, где их уже ждала вереница слуг в темной одежде.

— Душа моя, — Майкл взял ее за руку и повел к парадной двери. — Думаю, ты познакомишься с остальными позднее, а пока…

Герцог поднялся вместе с ней на верхнюю ступеньку и объявил: — С опозданием к нам присоединилась герцогиня Синклер! Прошу любить и жаловать, каждое ее слово имеет такой же вес, будь оно моим.

Кэтрин не успела самолично поприветствовать слуг. Майкл подхватил ее на руки и внес внутрь.

— Что вы устроили? — зашипела Кэтрин, вцепившись в лацкан его сюртука.

— Наверстываю упущенное, — с поразительным спокойствием ответил герцог —Разве это не традиция?

— Уже поздно для традиций.

— А для наследника нет. Я покажу нашу спальню, — и не выпуская Кэтрин из рук, Майкл поднялся вместе с ней на второй этаж.

 

 

42.

Когда Майкл принес Кэтрин в спальню и положил на постель, ей на мгновение показалось, что он настоит на исполнении супружеского долга немедленно, однако, герцог ограничился быстрым поцелуем, а после помог ей подняться.

— Прошу прощения, с самого утра мечтал об этом, — усмехнулся он.

— это ваша спальня? — спросила Кэтрин, стараясь отвлечь мужа от того, как зарделось ее лицо после его слов.

— Нет это наша спальня, — поправил ее Майкл. — А это наша супружеская постель.

— Не стоит уточнять, я вас прекрасно поняла. Но мне нужна отдельная комната.

— Для каких целей, любовь моя?

— Для отдыха.

Кэтрин захотелось остаться одной. Стремление мужа заполучить наследника начало смущать. С самого начала она сомневалась в том, что он испытывает какие-либо угрызения совести относительно ее ссылки. Но и отпускать ее он не намеревался, о чем говорило его постоянное нахождение рядом.

— Прошу меня простить, но я бы хотела прилечь, — улыбнулась Кэтрин.

— Разумеется.

Майкл открыл смежную дверь и пропустил Кэтрин вперед. Соседняя комната разительно отличалась от их общей спальни. Явно предназначенная для женщины, в светлых тонах и с куда более изящной мебелью.

— Если что-то понадобится, просто дерните за шнурок. Одежду уже должны были доставить.

— Благодарю, я могу разобраться с тем, как отдохнуть.

Кэтрин остановила Майкла, который уже открыл дверь гардероба, дабы удостовериться, что туалеты герцогини на месте. Внезапный приступ заботы развеселил Кэтрин. Она выпроводила мужа за дверь и облегченно выдохнула.

Одна лишь эта комната была едва ли не больше, чем весь ее крохотный домишко.

Она приблизилась к туалетному столу с прекрасными большими зеркалами и грустно улыбнулась. Но было глупо сравнивать столь разные дома и тем более различное положение, в котором она находилась раньше и сейчас.

Развязав ленты капора, Кэтрин оставила его на весьма удобном на вид кресле.

Верхнее платье, корсет, все это последовало туда же. Вскоре герцогиня взобралась на высокую и божественно-мягкую кровать. Свернувшись клубком поверх покрывала и обхватив одну из подушек, она погрузилась в глубокий, спокойный сон.

Разбудили Кэтрин уже вечером. В комнате горели свечи, а в камине озорно потрескивал огонь.