— Привет, — я улыбнулась им, даже не насторожившись. — А почему Иголочка?

— Взгляд у тебя такой, острый, пронизывающий.

Внезапно рыжий, поправив торчащий куда-то в сторону чуб, посмотрел на меня исподлобья, по-особенному. Игриво, оценивающе, а потом и вовсе мазнул масляно. И тон голоса изменился с добродушного и приятельского на мужской, хрипловатый. А брюнет зашел за спину и встал практически вплотную. Я почувствовала, как он вдыхает воздух слишком близко от шеи.

— Ты очень вкусно пахнешь, Иголочка, — прозвучало слишком интимно.

Невольно я приняла защитную позу, напряглась и сложила руки на груди. Постаралась не дергаться, чуяла, что это им понравится, раззадорить. Здесь нужно что-то иное.

— И что все это значит, — мой голос звучал твердо, хотя я уже была готова сигануть хоть на кладбище к умертвиям, о которых нам красочно рассказывали на истории некромантии. — Вы ко всем девушкам так бесцеремонно вторгаетесь в личное пространство?

Они стояли слишком близко, но не касались меня, однако их взгляды и то напряжение, что я чувствовала, находясь между парнями, кричали об опасности.

— Мы хотим лишь помочь, — мягко и многообещающе уговаривал меня рыжий.

— Твой дар нестабильный, — интимно шептал брюнет, проводя руками вдоль рук, но не касаясь, пока не касаясь, — а мы знаем прекрасный способ расслабиться.

— Доверься нам, — черные глаза рыжика оказались очень близко.

Мне не нравилось все это, они окружили, зажали меня в тиски. И я не видела возможности вырваться без потерь. Парни ловко брали в оборот, своим напором пугая до дрожи.

— Мы будем такими, как ты захочешь, — продолжал заманивать голосом, стоящий позади темноволосый маг.

— А еще мы сможем защитить тебя от других.

— Других? — в вечерней тишине голос прозвучал пискляво.

Вот теперь испугалась не на шутку. Это что, здесь каждый встречный озабоченный? Или меня попросту пугают? Я шарахнулась, но меня ухватили цепкие пальцы. Рефлекторно я как-то хитро вывернула руку, высвободив конечность, но брюнет уже прижал меня к себе, притянув за талию. Он держал так крепко, что дышать было тяжело.

— Отпусти, — потребовала. — Ищите нуждающихся в помощи в другом месте. Я не согласна.

— Ты так вкусно сопротивляешься, — прошелестело у уха, и он невесомо коснулся шеи.

— Нет, — крикнула и начала более яростные, но совершенно бесполезные трепыхания.

Внезапно парень сам отскочил от меня, а я, удивленная, развернулась так, чтобы держать в поле зрения обоих. Вскрикнув, он схватился за ухо, его пальцы быстро покрывались темными ручейками. Это точно была кровь.

Я увидела свою стрекозу, это она цапнула темненького и теперь подлетела к рыжему, который вновь схватил меня за руку. Ему она прокусила за мизинец и, видимо, сильно. Парень зашипел, ругаясь на неизвестно каком языке, потряхивая кистью, с которой на землю летели капельки крови.

Я пятилась назад, видя, как обозлились близнецы, и теперь единым устрашающим организмом наступали на меня.

— Стоять, — голос знакомо и неприятно резанул по ушам.

Из тени дерева выступила высокая фигура в плаще.

— По праву своей расы беру наказание магов Даша и Риша Игорских на себя.

С его пальцев слетели несколько искорок. Я поняла, что это что-то вроде магической печати. Нам сегодня вскользь о таком говорили. Подобными искорками закрепляют договора, о чем бы то ни было.

Парни побледнели и испуганно таращились на Амарета, нашего таинственного однокурсника.

— Алена, они вас больше не тронут, и накормите уже своего фамильяра.

Как только его взгляд отпустил меня, я, убедившись, что стрекоза в волосах, рванула к лабиринту и теперь осмысливала все произошедшее.

От “приятных” воспоминаний меня передернуло. Многообещающие слова и железная хватка мужских рук. Они вроде и уговаривали на добровольное согласие, но чувствовалось, что и без него не очень расстроятся.

Насколько все-таки сильно отличаются женское тело и мужское. Обычной, не особо тренированной женщине ни за что не вырваться без помощи извне, если того не захочет мужчина. Почему раз противоположному полу дана физическая мощь в несколько раз больше, чем нам, то они считают, что могут ей пользоваться против женщины и ее желаний?

Моя стрекоза, живая и здоровая, ползала по моей ладони. Я рассматривала ее красивые, переливчатые сине-зеленые крылышки и длинное черное тельце, подвижную крупную головку, и мне казалось, что большие фасеточные глаза смотрят на меня с любопытством.

— И чем тебя покормить? Не подскажешь?

— Кровью, конечно, — встрял в мои размышления знакомый голос Стража, чуток напугав, неожиданным появлением.