Закричав, я побежала вперед, на ходу атакуя толстяка боевыми заклинаниями. Вот только он, успешно отбив их, направил все еще тянущуюся из его груди волчью голову прямо на меня…

Но за миг до того, как та сомкнулась на мне, передо мной выскочил Роберт, импульсом отбивший толстяка вместе с его призрачным зверем в сторону, и…

А то, что происходило дальше, просто вывело меня из себя и довело до истерики. Потому что король всадил в толстяка какое-то заклинание, и того… буквально разорвало! Он просто взорвался, разбрызгивая во все стороны вокруг себя сплошное кровавое месиво!

Шок. Чистейший, безраздельный шок… в котором я не сразу поняла, что София набросила Лили на шею энергетическую петлю, и та моментально ее удавила! А потом сразу же, с точно такой же петлей наготове, направилась прямиком на Лию.

Вот только Роберт оказался сильнее, направляя на нее волну все того же заклинания…

София взорвалась — точно так же, как секунду назад толстячок!

И примерно в этот момент я, не выдержав всего происходящего, просто упала в обморок.

* * *

Едва придя в себя, я сразу же спохватилась и в панике вскочила с кровати. Но почти сразу почувствовала, как меня схватили за плечи и успокаивающе что-то заговорили. Лишь минуту спустя я поняла, что нахожусь в лазарете, и со мной разговаривает медсестра.

— Да, спасибо, мне, кажется, уже лучше, — наконец пробормотала я, опускаясь обратно на кровать, где меня тут же уложили головой на подушку и укрыли одеялом. После чего я осознала, что меня знобит.

— Вот, выпейте, это успокоительное, — проговорила женщина, давая мне в руки стакан с каким-то отваром, крепко пахнущим травами. — У вас был сильный стресс, но никаких травм вы не получили. Его величество вовремя вмешался.

Через несколько минут ко мне подошел доктор, который, осмотрев и магически просканировав меня, подтвердил, что я в полном порядке. Поймав себя на том, что лежу здесь в больничной сорочке, я прихватила свои лежавшие на стуле вещи и ушла за ширму, чтобы переодеться. Когда же вернулась…

То увидела Роберта, сидящего на моей койке.

— Мне доложили, что ты пришла в себя, — вздохнул он и, встав, подошел ко мне.

— Что с остальными? — сглотнула я, прекрасно понимая, что врачи бы не стали давать мне ответа на этот вопрос, так что спрашивать имело смысл лишь у короля лично.

— Лия и Виктория в порядке, — медленно проговорил Роберт… а потом, прежде чем продолжить, взял меня за руку. — Лили погибла. А Зара и Агата… физически живы, но уже никогда не придут в себя.

— Как… — только и сумела пробормотать я, кажется, только благодаря отвару сдерживаясь, чтобы снова не впасть в истерику и не потерять сознание. Голова немного закружилась.

— Пойдем, этот разговор не для сторонних ушей, так что предлагаю продолжить его в моем кабинете, — тихо сказал король. И, крепче сжав мою руку, вывел меня из лазарета.

Вскоре мы, пройдясь по дворцовым коридорам, оказались в уже хорошо знакомом мне кабинете. Мужчина, усадив меня в удобное мягкое кресло, запер дверь и наложил дополнительные заклинания против прослушки. И лишь затем подошел поближе ко мне, сел в кресло напротив и заговорил:

— Вероятно, ты догадалась, что там, в саду, вас атаковали Грехи.

В ответ я кивнула, нервно сглотнув слюну.

— Судя по характеру их атак, София Грейслин была носителем духа Алчности, сила которого — удавка жадности. Накидывая такую на шею своей жертвы, Алчность может регулировать натяжение и даже сделать ее невидимой. Чтобы в течение нескольких дней понемногу затягивать ее энергетически, таким образом, доводя человека до того, что тот удавится, сгорая от неконтролируемой и постепенно нарастающей жадности, а в процессе будет действовать относительно окружающих соответствующим образом. Но также Алчность может затянуть петлю мгновенно, и человек сразу умрет — как это и случилось с Лили.

— А… Зара с Агатой? — прошептала я, не сумев сдержать всхлип.

— Даже не знаю, чья участь страшнее: Лили, которая умерла мгновенно, или их? — покачал головой Роберт. —Они стали жертвами силы греха Обжорства. Который просто… сожрал их души.

— То есть сожрал души? — содрогнулась я.

— Такова сила этого духа, — вздохнул мужчина. — Выпуская из груди своего призрачного голодного волка, он натравливает его на выбранную жертву, и тот сжирает ее душу, оставляя от человека лишь пустую, бездушную телесную оболочку, которая пролежит остаток своей физической жизни в вечной коме, пока тело, наконец, не умрет. Пробудить таких невозможно, потому что пробуждать нечего: все, чем когда-либо была жертва — ее сознание, ее мысли, воспоминания… всего этого больше нет, оно безвозвратно уничтожено. Просто тело, внутри которого пустота. И с этим уже ничего нельзя сделать.

— Получается, Агата и Зара теперь…