Правда, действия Лорейн имели очень закономерный эффект. Мой внутренний зверь рычал, точно сведенный с ума. Я больше вообще не мог усмирить его, он вышел из-под всякого контроля, полностью капитулировав перед своей парой. Единственная мысль, которая звенела в моей голове — сделать ее своей. Завоевать, захватить, заклеймить, не отпускать, заточить и все время охранять. Никто не имеет права даже смотреть на нее, никто не имеет права прикоснуться, она только моя! Самая желанная, маленькая, хрупкая и такая ранимая. Ее нужно беречь невзирая ни на что!

Очнулся я от своего наваждения, услышав громкий стон удовольствия. У меня даже руки дрожали от дикого желания и боязни сделать больно Лорейн. Впервые в жизни после потери матери я действительно чего-то боялся, хотя уже думал, что давно потерял способность чувствовать, сопереживать и заботиться о чувствах других.

— Больно, маленькая моя? — Спросил хрипло, совершенно не узнавая своего жесткого, деревянного голоса.

Мы были на кровати, я нависал над Лорейн, лаская ее грудь. И, кажется, я полностью испортил ее платье, попросту разорвав его в клочья. Как дикое животное, не в силах обуздать свои инстинкты. Определенно, не такого первого опыта заслуживает моя пара, но могу ли я сейчас действительно остановиться? От одной мысли о том, чтобы встать и уйти у меня конечности сводит от боли, а дракон дико разрывает внутренности на части.

— Совсем не больно, — услышал я мягкий, тягучий ответ Лорейн, в котором слышалось только желание. — Я не такая хрупкая, как тебе кажется, — слегка улыбнувшись, посмотрев на меня своими большими глазами, от которых невозможно было оторваться, протянула она.

Сглотнув, я снова впился в ее сладкий ротик поцелуем, решив пока оставить все на усмотрение судьбы. Мы предназначены друг для друга судьбой, чувствуем, насколько я понял, одно и то же, желаем этого вместе, поэтому нет смысла возводить между нами стену. Да и, если я сделаю что-то не так, думаю, у нас будет еще долгая жизнь впереди, чтобы исправлять все ошибки. Я готов исправлять их хоть каждый день, не спать и не есть, делая мою маленькую девочку счастливой.

Не теряя своей концентрации, не давая возможность инстинктам взять вверх, я начал ласкать свою маленькую жену, желая подарить ей первый опыт удовольствия. Мне хотелось, чтобы она запомнила эту ночь, как одну из лучших в ее жизни. Спустившись поцелуями к шее, я нежно ласкал ее шею, ключицы, не желая пропустить и миллиметра ее совершенной кожи. Вне всяких сомнений, вся нежность, которая только была во мне, нашла выход именно сейчас. Еще никогда мне не хотелось быть настолько деликатным.

Поглаживая руками мягкие, полные груди, я решил продолжить с того момента, на котором остановился раньше, уделив двести процентов своего внимания двух холмикам. В меня как будто какой-то маньяк вселился, мне было сложно оторваться от своего занятия, и стоны моей девочки только добавляли энтузиазма. Ее тихие вздохи, протяжные и короткие стоны были для меня лучшей музыкой. Казалось, что только от этого по моему телу разряды тока пробегают каждый раз, и кожа головы буквально немеет.

— Даргес… — хныкающим голосом позвала меня Лорейн, от чего я с глухим рычанием аккуратно прикусил ее сосок, точно сладкую вишенку на торте. Определенная часть моего тела уже давно задеревенела, онемела от желания, но стоило моей девочке только заговорить, как это онемение вышло на новый уровень пытки.

Не выдержав этой пытки, я спустился еще ниже, любовно рисуя языком узоры на ее нежной, бархатной коже. С одной стороны мне хотелось превратиться в зверя, сделать Лорейн своей как можно скорее, но с другой — я просто не имел права торопиться, оскорбляя ее своим поспешным поведением. Впрочем, я избрал меньшее зло, умеренную середину, начиная ласкать свою девочку еще ниже, пробуя ее уникальный вкус, помогая ей расслабиться, забыться и принять меня, без боли и боязни. Мне хотелось, чтобы она открылась, приняла свою женственность и могла полностью доверяться мне.

Почувствовав, как маленькие пальчики оказались у меня в волосах, я поднял взгляд и едва не задохнулся от желания. Лорейн совершенно не стеснялась меня, не зажималась и вела себя довольно естественно, словно по-другому и быть не могло. Словно мы созданы, чтобы вот так наслаждаться друг другом в постели, не думая ни о чем и создавая преград между нами. В ее глазах было абсолютное доверие, мягкое и нежное, от чего мое сердце стучало, как бешеное.

— Я люблю тебя, — потянув меня к себе и обхватив мою талию ногами, прошептала она едва слышно.

— И я тебя… люблю, — выдохнул хрипло, понимая, что это правда.

Возможно, я и не знаю, что такое любовь, но если она существует, тогда другого варианта быть просто не может. Из всех существ, которые только существуют и будут существовать, никто в моем сердце не достоин Лорейн. Это моя жена, моя маленькая девочка и ради нее, вне всяких сомнений, я готов на все.