Каждая ласка, каждое движение — все приближало нас обоих к краю. К той грани, переступив которую мы свяжем себя навеки.

Навсегда.

Дыхание сбилось, в ушах зазвенело. В висках застучал пульс. Кровь ураганным потоком заструилась по венам, стекая в пах.

Стояк стал настолько жестким, что причинял боль.

— Не бойся, — прошептал я, покрывая поцелуями ее лицо, и почувствовал, как тело напрягается в предвкушении. — Отпусти себя. Я тебя поймаю.

И она отпустила. Словно плотина прорвалась. Волна удовольствия накрыла мою ведьмочку с головой, смывая стыд, обиду, страх.

Она закричала, извиваясь подо мной, еще шире раздвигая ноги. Сама стала тереться местечком между бедер о мой каменный стояк, сводя меня с ума.

Боже…

Никогда в жизни не ощущал ничего подобного.

Я, конечно, не монах и до встречи с Дариной имел все, что шевелится. Девки сами вешались на меня, жаждая получить внимание альфы. В основном те, кто не знал, чем я занимаюсь… Специально выбирал таких — не хотел видеть в их глазах страх и ужас. Силу альфы приходилось сдерживать и скрывать амулетами, чтобы девки не сходили с ума.

Так было до встречи с моей ведьмой. Она буквально перевернула мой мир. Смогла выдержать мою энергетику, мою магию, моего зверя.

Дарина впилась пальцами мне в плечи, с жаром отвечая на каждую ласку, подхватывая каждое движение.

Вон, как дрожит, как хватается за меня. Словно я для нее единственный островок стабильности в мире страсти.

— Моя девочка… — шептал тихо. Целуя, лаская, скользил членом по ее мокрым складочкам. — Ты же понимаешь, Дарина, что пришло время нашего единения?

Девушка подо мной вздрогнула, ее взгляд на мгновение стал осмысленным. Похоть пропала, а затем… вспыхнула еще сильнее. Дарина сама потянулась ко мне, обхватила руками голову. Накрыла мои губы своим ртом, целуя жадно, напористо, с дикой страстью.

Мы окончательно рехнулись, отдались порочному влечению. Сплелись в ярком, чувственном танце.

Мы оба сгорали от наслаждения, от ослепительной страсти, сковавшей нас самыми прочными оковами в мире.

Любовью.

Пока между нами еще оставалось много проблем, но я был уверен: мы со всем справимся…

— Время пришло, Дарина! Ты скоро станешь моей! — зарычал я, прокладывая путь в ее невинное тело. — Только моей!

Казалось, все ощущения сконцентрировались в паху. Жар струился по венам, воспламеняя все мое существо. Зверь во мне рычал, требуя наконец присвоить нашу самку.

— Твоя! Навсегда! — прорычала Дарина. — Только твоя! Остановишься — убью!

— Моя ведьмочка! — рассмеялся довольно, снова накидываясь на нее и осыпая поцелуями. — Только моя!

С рычанием толкнулся каменной плотью, уперся головкой в узенький вход.

— Смотри на меня! — Не просьба — властный приказ альфы. — Хочу смотреть в твои глаза, когда впервые войду, когда сделаю своей, когда сведу тебя с ума своей страстью!

Дарина подняла на меня взгляд. Казалось, она видит гораздо больше, чем слепая. Она словно заглядывала мне в душу, выворачивая ее наизнанку.

Толчок…

— Ты…

Еще толчок — и я вошел в нее жесткой плотью.

Чуть ли с ума не сошел от того, насколько туго сжались ее стеночки. Такие горячие. Влажные. Пульсирующие.

— Моя…

Я замер, давая ей возможность привыкнуть к распирающему ощущению. Уперся в пленочку, слегка надавил и одним мощным толчком ворвался внутрь.

— Навсегда! — прорычал хрипло, трахая мою пару по-звериному. Исступленно, с удовольствием. — Навечно! Моя упрямая ведьма! Моя любовь!

— Ма-а-акс… — Дарина всхлипнула, выгнулась, вцепилась мне в плечи, расцарапывая их до крови. — Только мой! Навсегда!

«Твой, — повторил мысленно. — Только твой».

Мы сплелись воедино. Сгорали в обоюдном удовольствии, выпивая страсть друг друга до последней капельки. Наслаждались каждым мгновением этого охренительного безумия.

Дарина взлетела на пик наслаждения первой. Закричала, стискивая меня до потемнения в глазах.

Обычно небо в алмазах видят девки. Но у нас с Дариной все не как у людей…

Моя ведьмочка и тут отличилась.

Я с трудом сдержался, чтобы не сорваться в пропасть оргазма следом за ней. Навис над парой, наслаждаясь тем, как ее тугие стеночки сжимаются вокруг моей толстой жесткой плоти. Как моя пара стонет и всхлипывает, срываясь в бездну удовольствия. И, закричав в последний раз, дрожа, постанывая, затихает в моих объятиях.

Едва Дарина притихла, я снова начал двигаться, с пошлыми звуками проникая все глубже в ее пульсирующую киску.

— Ма-а-акс!