А что сейчас? Ночь? Как я могу узнать?

Безысходность накатила с новой силой. Я уперлась лбом в прохладные доски пола, глотая подступающие слезы. Я не должна была плакать. Ни перед ними. Ни для их удовольствия.

Взгляд вернулся к полкам с книгами. В полумраке я могла разглядеть корешки, но надписи на них давно стерлись.

Одна книга, стоящая чуть дальше от остальных, привлекла мое внимание. Движимая желанием отвлечься от голода и ужасных мыслей, я с трудом поднялась на лапы и подошла ближе.

Встала на задние, передними уперлась в стену и попыталась дотянуться носом до корешка. Боль в поврежденной лапе пронзила меня острой иглой. Я вновь заскулила, но не отступила. Кончиком носа коснулась шершавой кожи переплета. Книга качнулась и с глухим звуком упала на матрас кровати.

Это оказался старинный фолиант в темно-фиолетовом переплете со всевозможными странными знаками и рунами. От него веяло древней магией. Безумной силой. Чем-то родным и знакомым. Вибрация, исходящая от книги, щекотала нос, расходилась волнами по моему телу. Магический резерв внутри меня мгновенно засиял и стал медленно наполняться силой.

Это была маленькая победа. Ничтожная. Но моя.

Взглянула на книгу — при падении она раскрылась сама. Страницы, пожелтевшие от времени, были испещрены непонятными символами и схемами, которые мои волчьи глаза не могли разобрать. Но среди них я заметила и рисунки. Схематичные, но узнаваемые изображения существ, похожих на вурдалаков. Чертежи каких-то сложных устройств. Карты местности, которую я не узнавала. Всякие магические рецепты и заклинания на древнем, давно вымершем языке.

Эта книга была настоящим кладезем знаний, которых мне так не хватало.

Страницы с шелестом перелистывались сами собой, словно книга была живой и сама показывала мне свои заветные секреты. Она раскрывалась для меня, будто ждала этого момента уже очень давно. Желала стать со мной единым целым.

Фолиант шептал, звал меня, успокаивал. Давал понять, что я не одна в этом ужасе и, несмотря ни на что, у меня есть союзники и поддержка.

«Позволь стать твоим фамильяром, ведьма Видящая!» — раздался в моей голове тихий, шелестящий голос.

«Принимаю тебя!» — согласилась не раздумывая и ощутила странное покалывание и вибрации, исходящие от фолианта.

«Принимаю! Можешь звать меня Гримми, от слова Гримуар. А теперь, позволь, я покажу тебе схему этого дома. Запомни ее», — снова зашелестела страницами книга, пока не открылась на одной, испещренной схемами и картами.

Я узнала план этого дома. С искривленными коридорами, с этой комнатой, с залом под лестницей. И с одним помещением в глубине, отмеченным особым, тревожным знаком — перевернутой пентаграммой, внутри которой был выведен тот же символ, что красовался на внутренней стороне моего ошейника.

Они не просто оставили мне книги от скуки. Они оставили подсказку.

Или… это была очередная ловушка?

Я замерла, уставившись на зловещий символ.

Казалось, он пульсировал на пожелтевшей бумаге, притягивая взгляд, словно живой. Я чувствовала его холодное прикосновение к коже — теперь он смотрел на меня со страницы, как немое обвинение или предупреждение.

Голод отступил перед внезапным приливом холодной ярости. Это не была слепая звериная злоба. Это было осознанное, человеческое негодование. Они не просто заперли меня здесь. Они играли со мной. Как кошки с мышью, которая уже почти мертва. Книга не упала случайно. Ее положили. Специально. Чтобы я ее нашла. Чтобы я увидела это. Чтобы прочитала, слилась с этим фолиантом.

Зачем?

Медленно, превозмогая боль, я опустила морду и снова толкнула книгу носом, пытаясь перевернуть страницу сама. Листы оказались тонкими, хрупкими, я боялась, что они порвутся от малейшего неловкого движения. Но первое впечатление было обманчивым. Книга все сделала за меня.

Мое дыхание стало учащенным, а в груди поднялась знакомая волна бессилия. Я — существо когтей и силы, а они заставили меня иметь дело с хрупкой бумагой. Благо, книга оказалась не простой, а зачарованной.

Магический Гримуар. Знали ли об этом вурдалаки?

Наверняка…

Это еще одно испытание, более изощренное…

Они хотели знать, каковы будут последствия моего контакта с книгой, поэтому оставили меня одну, а сами наблюдали. Но я не сдалась.

Шелест страниц прекратился. Теперь книга не реагировала, подталкивая меня к действиям. Я уперлась лапой в обложку, стараясь не порвать ее когтями, и аккуратно, сосредоточенно провела носом по срезу страницы. Она едва слышно перевернулась.

Под пентаграммой оказались схемы и текст. На незнакомом волчице языке...