2

Бабой Ягой я была уже пять лет. Для обычной профессии это приличный срок, за который можно все премудрости изучить. Но для моей — вообще не показатель. Хоть я и двери открывала всегда без ошибок: туда, куда нужно. И личин накопила уже немало. И контрабанду вычисляла легче лёгкого. Но всё равно по нашим меркам Бабой Ягой была начинающей.

Моим настоящим именем было Чара. Но его, как и настоящий свой облик, я кому попало не показывала. Зачем случайным людям и нелюдям знать, что привратница между мирами — рыжая невысокая девчонка с веснушками на щеках? Первая личина — главная, которая передаётся от Яге к Яге — была самой востребованной. Седые космы, морщинистая кожа, мутный взгляд и сгорбленная спина. Если надобность была попугать кого побольше, то я улыбаться начинала, и тогда в щели между сухими губами мелькал один-единственных зуб снизу. Каркающий смех дался мне не сразу, но после тренировок у зеркала и его одолела.

Это уже потом я разжилась другими личинами, когда поняла, что на разных переходных разное действует. Был в моём арсенале старик на лешего похожий, да девица — кровь с молоком, пышная и красивая. Пока хватало, но в планах мечталось ещё разжиться видным добрым молодцем, чтоб плечистый и ясноглазый. Ух, тогда бы я зажила! Но пока работала с тем, что есть.

Я запечатала волшбой сундук с контрабандными сокровищами и заглянула в печь. Угли были жарковаты, и я побольше открыла заслонку, чтобы щи не слишком много влаги потеряли. Не люблю, чтоб ложка в супе стояла.

Тоненький стук раздался от двери.

Это Шнырь прилетел, мой воробей. У каждой бабы Яги должен быть питомец, тот, кто сам хорошо из мира в мир перемещаться может. Обычно это либо ворон, либо чёрный кот. А ко мне вот этот мелкокалиберный прибился.

Я приоткрыла дверь, и он тут же прошмыгнул внутрь. Пролетел через невеликую комнату и уселся прямо на стол.

— Потеплело, — сообщил он, отряхиваясь. — Вчера чуть хвост не отморозил, а сегодня ничего, сжалился батюшка Мороз.

Он нырнул головой под полотенце, накрывавшее тарелку с хлебом.

— Долго тебя не было, — ворчливо сказала я, присаживаясь на стул.

В парадной части дома особо не было мебели: лавка вдоль стены, стол, тяжёлый, дубовый, да пара стульев. Ну и сундук для всяких волшебных вещей. Гостей в моём доме не водилось, а для переходных и этого было достаточно. На окне, что прямо над столом было, висели шторки, светлые в цветочек — для Яги слишком легкомысленно, но мне захотелось, и я решила, что могу себе это позволить.

— Пришлось без тебя переходного принимать.

— Недомерок, что ли, был? — вынырнув из-под полотенца, Шнырь блеснул проницательностью. — Всё равно ж не перешёл. Опять нелегалку пёр?

— Нечуй-ветер, прикинь! — поделилась я. — И не совестно наглой роже!

— Ого, — оценил воробей. — Покажешь?

— Заперла уже. — Я махнула рукой. — Потом, когда…

Я застыла на половине слова, почуяв приближение к дому. На этот раз с людской стороны.

Шнырь вспорхнул со стола, стрельнул через проём в потолке, влетая на чердак. Я встала, ожидая вестей.

Переходный почти не мялся, что было необычно. Редко кто настолько решался к бабе Яге в дом шагать, чтобы сомнений вообще не испытывать. Стук был громким, почти требовательным.

Шнырь вернулся и снова прыгнул на стол.

— Ой, Чара, что за гость у тебя! — важно сообщил воробей, но волнение не позволило ему устоять на месте. Он прискакивал, двигаясь ближе ко мне. — То ли богатырь, то ли какой королевич даже! На вид прям сказочный — хоть сейчас картину пиши с него!

— С бородой? — уточнила я.

— Не, всё, как ты любишь. Тулуп нараспашку, челюсть чёткая, выправка хорошая. Надо брать!

Я покачала головой, пряча улыбку — всё равно на старушечьем лице она вряд ли смотрится как надо. Немного поколебавшись, я всё же решила личину не менять. Для мужчины молодая пышнотелая баба Яга была бы большой неожиданностью — скорее всего, довольно приятной, — но пускание слюны может сильно отвлечь его от самого главного. А мне всегда хотелось знать истинные причины визита в мою избу.

Поэтому дверь страннику открыла та же дряхлая неприятная бабка.