Он потёр монетку в пальцах, и та развалилась в пыль. А может, и прах — не досуг было выяснять. Затем Смекайло ещё пошарил в кармане и протянул мне на раскрытой ладони простенькую подвеску с тёмным камушком. Работа была не слишком искусной, так что я могла предположить: маленький народец с такой легко готов расстаться. В то же время эту поделку и правда можно было легко обменять на что-то нужное на ярмарке или в лавке. Будь на месте Смекайло другой гмур, я бы, может, и не стала упираться, но опыт не давал совершить ошибку.

— Выворачивай карманы, — распорядилась я.

Собеседник обиженно сморщился и с неохотой начал выполнять мою просьбу. На свет явилась горсть безделушек, которые вообще никакой ценности не имели. Я подозревала, что они были рассованы в штаны с одной лишь целью — отвлечь меня от главного.

— Отвороты отгибай! — Я указала на штанины.

Он засопел, но послушался.

— Ягулечка, — сладость в голосе немного снизилась, — я сегодня быстренько, по делу. Ну нет у меня времени всякой ерундой заниматься. Вот тебе моё слово, я ничего запрещённого не несу.

— На рубахе отвороты отгибай, — не поверила я.

— Яга, имей совесть! — уже возмутился он, и я поняла, что на правильном пути.

— Нет у меня совести, — отрезала я. — Нос крючком, зуб кривой и горб — есть, а вот совести — нет.

Смекайло поднял на меня глаза и хитро прищурился:

— Да словно я не знаю, что это твоя личина просто. А так ты девка молодая, неопытная совсем.

А вот это было откровенное хамство. Пусть в чём-то правдивое, но от этого не менее возмутительное. И хоть годков мне и правда было не слишком много, до третьего десятка ещё жить и жить, но самолюбия и вздорного характера было лет на полтораста. Поэтому я шагнула вперёд и ловко сдёрнула с головы гмура шапку.

— Эй! — Он подскочил, но росту для отпора не хватило.

Я поднесла шапку к глазам и ногтем подцепила заплатку.

— Эй!!! — во всё горло завопил Смекайло. Славно, я опять угадала.

Как говорила моя учительница в школе волшбы: «Самое тайное прячь на виду. Тогда его никто не найдёт»

Но я нашла.

Под ярким лоскутом ткани обнаружился маленький металлический флакон самой искусной чеканки. Я ухмыльнулась и пальцами крутанула плотно пригнанную крышечку. Ещё до того как я почуяла запах, было понятно, что главной контрабандой сегодняшнего дня станет содержимое вот этого сосуда, вмещающего едва ли больше десятка капель. Но что это были за капли!

— Нечуй-ветер? — Я с изумлением покачала головой. — Ну ты и наглая рожа, Смекайло!

— А что сразу «рожа»? — расстроенно запыхтел гмур, явно раздосадованный разоблачением. Он потупил взгляд, тщательно изучая носки собственных потасканных ботинок. — Я же не мёртвую воду несу, всего-то…

Я ещё раз покачала головой, дивясь его наглости. Нечуй-ветер был сущей находкой для любого моряка или рыбака. Можно рыбу ловить без сетей, вихрь-шторм на воде останавливать, от любого водного духа защититься. Цену такого флакончика было даже сложно себе вообразить.

Зажав сокровище в руке, я направилась к своему сундуку.

— Яга, душенька, — почти без надежды проговорил Смекайло, — верни мне мою вещицу, и я уйду.

Я остановилась и через плечо глянула на гмура. Горб мешал, поэтому пришлось посильнее повернуться всем телом.

— Верну, — коварно усмехнулась я. — Коли скажешь, зачем и кому нёс этот флакончик.

Глаза маленького человечка забегали, и я поняла, что он придумывает, что бы соврать. Поэтому я покрутила в воздухе рукой и добавила:

— Не думай свистеть. Ты же знаешь, что неправду я почую?

Он скривился:

— Забирай!

Любопытно, однако. Ему проще лишиться ценной вещи, чем сказать, что задумал. Тут я видела два варианта. Либо он знает, где достать ещё. Либо же планы по использованию нечуй-ветра у него настолько шокирующие, что он не хочет о них хоть кому-то говорить. Особенно мне.

Это было забавно: люди считали меня чужой — скорее навью, чем человеком. Мои умения, явно превышающие способности обычной женщины, и навыки по удержанию двери между мирами не давали им причислить меня к честному людскому роду-племени. Но смешное во всей этой ситуации было то, что и навь не считала меня своей. Для них я слишком пахла живой.

Не скажу, чтобы это заставляло меня сильно переживать или грустить. Если честно, ни на первое, ни на второе у меня времени не было.

— Ступай откуда пришёл, — сказала я, складывая флакон в свой заговорённый сундук, куда, кроме меня, никто не смог бы забраться. Большинство сокровищ, содержащихся в нём, были изъятой контрабандой. А среди них львиная доля — неудачные попытки пройти через мою избушку самого Смекайло. — И в следующий раз прячь лучше.

— Обязательно, — пообещал гмур и вышел в свой мир, тщательно прикрыв за собой дверь.