Но с этой мысли я сбилась, потому что Регенхейм внезапно шагнул вперёд и, не спрашивая разрешения, подхватил меня, завёрнутую в плед, на руки

— И начнём мы с того, — продолжил мужчина ровным тоном, — что я отнесу вас наверх и проведу диагностику вашего заболевания. Не нравится мне то, что вы под моей крышей чуть на тот свет не отправились.

Я слабо дёрнулась, пытаясь вырваться, но его руки сжались чуть крепче — не больно, но так, чтобы стало ясно: сопротивляться бесполезно.

— Возражения и комментарии оставьте при себе, — направляясь к выходу из пещеры, с усмешкой сказал герцог. — Я буду о вас заботиться, хотите вы того, или нет. Вы мать моего наследника, и вы нужны мне живой, хотя бы ближайшие двадцать лет.

Глава 20

Герцог отнёс меня в мою комнату и уложил на кровать. Девицы вместе с Делайрой стайкой следовали за нами.

Если честно, находится на руках у Регенхейма было странно. Не то чтобы меня никогда на руках не носили… хотя… да, не носили. Паша никогда не был сторонником таких, как он говорил, театральных жестов, а других-то мужчин у меня и не было. Так, в школе ещё мальчишки на зарнице носили нас на руках, но сколько лет уж прошло?

Регенхейм же, кажется, даже ни капельки не вспотел, будто и не заметил, что несёт кого-то. 

Глядя на него снизу вверх, я подумала, что с этого ракурса видно, насколько у него волевой подбородок и чётко очерченные скулы. Красивый всё-таки мужчина, хоть характер и неприятный.

Когда герцог уложил меня в постель, то приказал Лизе с Мэри тоже выйти и не мешать мне отдыхать. Я даже испытала к нему некую благодарность: слушать причитания девиц, как они в очередной раз меня чуть не потеряли, сейчас было бы для меня действительно утомительно, хоть душой я уже к девушкам прикипела.

Оставшись одна, я с облегчением закрыла глаза. Но вместо покоя мой разум подарил мне странный и очень тревожный сон — будто моё подсознание, взволнованное недавними событиями в этом новом для меня мире, пыталось что-то мне показать, о чём-то предупредить.

Сначала передо мной возникло то самое озеро — спокойное, с лазурно-бирюзовой водой, а вовсе не кроваво-алой, как в реальности. Ни замка, ни мрачных построек вокруг, только бескрайняя и безмятежная гладь голубой воды, отражающая высокое небо. Во сне мне казалось, что от этого озера веяло чем-то древним, почти священным.

Но внезапно тишину нарушил мощный и отчаянный рёв, от которого у меня мурашки по телу пробежали. Я подняла взгляд и увидела, как с неба на берег озера спикировал дракон — огромный, величественный, цвета расплавленного золота.

Его чешуя сверкала на солнце, точно так же как на том самом витраже в замке Регенхейма. В когтистых лапах зверя находился свёрток, завёрнутый в тёмную ткань. Первой мыслью было, что это и есть герцог с его трагически погибшей первой женой.

Но когда «кадр» во сне резко приблизился, словно невидимая рука навела фокус, я разглядела крошечные пальцы, выглядывающие из складок ткани. Ребёнок. Холодный, липкий ужас прокатился по телу — дракон принёс к водам озера младенца! Мёртвого, судя по неподвижности.

Золотой дракон плавно опустился на землю, и в тот же миг его облик начал меняться. Чешуйки растворились в воздухе, крылья сложились, как опадающие лепестки, и передо мной предстала женщина с длинными волосами цвета спелой пшеницы.

Её лицо было прекрасно, но искажено жутким горем. Она прижала свёрток к груди, а затем опустилась на колени у самой воды, и алые слёзы побежали по её лицу, окрашивая озеро в багровые тона.

Не в силах вынести свою боль, женщина, оставив свёрток на берегу, вошла в воду с мрачной решимостью. Шаг за шагом она погружалась в озеро, пока тёмные волны не сомкнулись над её головой.

Набежали тучи, небо заволокло, и над озером повисла мёртвая тишина. Мне хотелось упасть и зарыдать или бросить на помощь, но я могла лишь наблюдать, скованная сном и страхом.

Внезапно сквозь тучи пробился луч света, и в этот момент ребёнок в свёртке зашевелился. Из складок ткани выбралась девочка — хрупкая, с бледным личиком и огромными голубыми глазами.

А потом сон переключился, будто страницу в книге перевернули. Теперь передо мной была уже не ребёнок, а юная женщина с округлившимся животом, уверенно отдающая распоряжения рабочим. На том самом месте, где когда-то было лишь пустое побережье, на котором эту женщину оставила её мать, теперь возвышались стены будущего замка.

Время ускорилось, «страницы» книги мелькали очень быстро: женщина стала матерью, потом бабушкой в окружении множества детей и внуков, которые её позже и похоронили. Поколения сменяли друг друга, а замок у озера обрастал легендами. Страждущих его помощи было всё больше.