Ненавижу пещеры, серые камни и пыль, которая ощущается на зубах мерзким песком. Я очнулась на столе привязанная за руки и ноги.

Платье, разрезанное, открывало живот и грудь. Я попыталась вырваться, куда там. По телу прошлась молния, дергая тело в агонии. До Пикси я не могла докричаться, а магия крови и химерные способности не работали.

– Шедевр, — вдруг услышала я знакомый голос и тысячи мурашек прошлось по телу, вздымая волоски и вводя меня в ужас. Из тысячи голосов я узнала его сразу. Мерзкий вучон, тварь, которая мучила меня и других детей не один год в своих лабораториях. Он, тяжело дыша подошёл ко мне ближе, попадая в мое поле зрения.

Сгорбленный старик с лысой головой. Было такое чувство, словно его тело перекорежило. В глубине души я была рада, что он уже не тот красивый вампир с пронзительно добрыми глазами, которые вводили в заблуждение нас, детей. Я вспомнила его таким, какой он был раньше. Вспомнила многое из того, что забыла, видимо, все гипнозакладки спали.

– Ты шедевр, — прохрипело это ничтожество, — не зря я столько с тобой возился Милания. А теперь ты послужишь мне хорошую службу и вернешь мне здоровье.

Я плюнула, пытаясь попасть в него:

– Чтоб ты сдох, ненавижу! — я пыталась вырваться из захвата, дергаясь и не обращая внимание на голое тело.

Эта лысая тварь провела рукой по моему животу и довольно цокнула:

– Я заберу твое сердце Милания, твою кровь и опять стану живым. Когда пришли Око, они почти убили меня, если бы не брат, мне пришлось бы совсем плохо. Твоя кровь и кровь остальных подопытных, меня спасала все это время, но они оказались слабы мне помочь. Их тела мусор, а вот ты...

– Чего ты возишься? — раздался рядом еще один знакомый голос да у меня сегодня день встреч.

– Милания, — Кристофер Норут фыркнул, — вы так и не почтили меня своим присутствием, но ничего, скоро вам уже ничего не будет нужно.

– Помоги, — скрипуче сказал Арис Норут и стал взбираться на соседний стол, — этот день нужно записывать в историю. Еще никто из вампиров не выращивал для себя органы, так как я. Никто не становился всесильным как я.

– Поменьше пафоса братец, — хмыкнул Кристофер, — выращивали мы с тобой оба и пока ты не стал всесильным.

– Ты всего лишь исполнитель, — фыркнул уродец, — а я скоро стану сильнейшим вампиром.

– Что с фамильяром, его мы не предусмотрели, — Кристофер проигнорировал речи брата.

– Он погибнет, как только она умрет.

– Но ее сердце и кровь будет жить в тебе, — усомнился Кристофер, — не станет ли фамильяр тем камнем преткновения, на котором все твои теории рухнут. Он создан не только на крови, но и ее силе, сущности.

– Не порть мне праздник своими сомнениями, — недовольно сморщил старое лицо калека, — приступай.

Кристофер Норут встал между нашими столами и вокруг него разлилась темная сила. Не думала, что бывший куратор, темный маг, да еще и некромант, тот, кто владеет силой влиять на плоть. Таким магам ничего не стоит срастить рану и восстановить кожу после ожога. Странно, почему он не помог своему брату, если только того не покорежило от магии фейри. Тут одной темной магии недостаточно.

Я впервые подумала, что могу умереть. Сердце дернулось заполошно, а все тело похолодело, подвергаясь некроманской магии.

Из разговоров понятно, меня сейчас разберут на запчасти для этого урода. Жаль, что Око в свое время не добило его. Я боялась, трусила и старалась не думать, что сейчас умру.

Макс… за истинного было больно. Он так и не узнал, что я его тоже люблю, нежно, осознано, как близкое существо, которому можно, довериться. Я так и не сказала ему, а теперь уже не скажу, обидно, что он сойдет с ума. Не сразу, но это неизбежно. Эмоции других ему больше не помогут.

Обидно, что свою мечту не осуществила, что не поблагодарила Розали и Патрика, не дала наставления Эрику. Столько всего не сделала… тут я услышала голос Пикси:

– Меняйся Мила! — Норут сам того, не зная, своей магией ослабил мои путы. Меняться… на секунду я замерла, не зная в кого мне измениться. Я химера, я могу превратиться в любое существо было бы желание.

– Страхуй, — сказала я Пикси и мое тело, хрустя костями и сухожилиями, стало меняться.

Я не слышала, что кричал Норут, раззявив рот, не видела, что там делал уродец на втором столе, я вся отдалась на волю своего дара и своего желания выжить.

Макс