– Тыыы! — прошипела, прижала его к стене, — Как ты мог так со мной поступить скотина!Кровь выступила из ран, которые наносили когти, и забила запахом все обоняние, дурманя голову. Мне показалось, что я попала в рай, так было приятно, так прекрасно ощущать этот запах.

– Мила я могу все объяснить, — голос Макса был все так же спокоен, словно ничего странного не происходило, — прошу, давай поговорим.

Я не выдержала, сил не было противиться желанию пить его. Клыки сомкнулись на бьющейся венке, в рот потек густой нектар. Я ему отомщу, все еще буксовал мой разум, напьюсь и отомщу. Наплевав на мой хвост и сжатые челюсти на его шее, Макс подхватил меня на руки и понес к дивану.  Так и сел со мной на руках. Постепенно разум ко мне стал возвращаться, а с ним и злость, что он так легко смог меня нейтрализовать. Да что в его крови черт побери?! Что в ней особенного? Что в нём особенного? Почему я не могу оторваться от его тела и сотворить свою месть? Слезла с его колен и отскочила подальше, сжимая кулаки. Хвост уже убрала, но была готова опять его применять, что-то говорило мне, что я смогу парализовать даже нобиля.

– Поговорим, — мягко спросил Макс, — или ты не насытилась и хочешь еще?Я чувствовала его желание, даже видела, так как стояк, оттопыривающий штаны, был хорошо виден. Глаза горели зеленью и голодом, но сам Морн уверенно держался, спокойно сидя на диване. Вот как так, злилась я, даже сейчас он выглядит как взрослый уверенный в себе вампир, а я как истеричная дура, хотя и права. Сравнение немного отрезвило и заставило успокоиться. Я села на противоположный диванчик и замерла, пронзая взглядом Макса.

– Хорошо поговорим, почему ты это сделал?Морн как-то понял, о чем я и на его лице появилось сожаление, надеюсь, он сожалел о том, что сделал, а не о том, что не смог скрыть. Поджала губы, старясь, держать себя в руках.

– Я был одержим местью Мила, хотел отомстить девчонке, которая когда-то посмела меня укусить.

– Что? — я удивилась.

– Не помнишь, — усмехнулся Макс, но не надо мной, — Мне было восемнадцать, тебе где-то двенадцать. Праздник и мальчишка, обмазавший меня шоколадом.

– Мишка, — неуверенно протянула я, — Так это был ты?

– Я, — Макс посмотрел мне в глаза, — тогда я впервые попробовал твою кровь Мила, когда разбил тебе нос.

– Я помню, — мне кажется, жар прилил к моему лицу. В то время я была настоящей «сорви головой», дралась со всеми и всегда.

– А еще по твоей вине целый день меня показывали по телевизору, мусолили в соцсетях, обвиняя в трусости и слабости.

– Я не знала, — я нахмурилась, — я даже не знала имени того, кого покусала, поверь в то время таких покусанных было много. Единственно, почему я запомнила тот случай, меня после него усыновили Брауны.

– Так, они они тебя спрятали, а отцу сказали, что тебя выслали в другой город.

– И ты решил мстить за старый случай? — неприятно удивилась я, — не думала, что ты такой мелочный и жестокий.

– Наверно со стороны это так смотрится, — невесело хмыкнул Морн, — Я всегда помнил тот случай Мила, но не потому, что я хотел мести, теперь-то я это понимаю.

Я внимательно смотрела на него, стараясь, уловить все эмоции. Кто говорит, что вампиры холодные существа, это вранье.

– И что же ты понял? — спросила я.

– Ты моя истинная Мила, моя пара, — сказал Макс и впился взглядом в мое ошарашенное лицо.

– Нет, — я покачала головой, потом задумалась.

У меня перед глазами был пример истинности, Брауны. Я знала намного больше, чем другие, ведь истинность, редкость среди вампиров. У них не было доноров, им не нужны фавориты. Они понимают друг друга с полуслова и всегда вместе. Когда они, смотря друг на друга, то видят свое отражение, это любовь, в самом лучшем ее проявлении, безграничная. Но почему сейчас, когда Макс сказал, что мы истинные я возмущена. Ведь теперь понятно, почему я не могу пить кровь других, а эмоции разрывают на части, словно я подросток.

– Это хрен знает что, — сказал я тихо, — Мне теперь, что от голода подыхать.

– Зачем подыхать, — Макс словно сбросил с себя тяжёлую ношу, сверкнул глазами, прикоснулся к шее, на которой уже не было моих укусов, но остались кровавые разводы, — я к твоим вечным услугам.

Только сейчас я поняла, что он тоже голоден. И доноры теперь ему не нужны. Я внимательно посмотрела на Морна. Бледный с заострившимися чертами лица, казалось, он спокоен, но теперь я чувствовала, что он напряжен, как натянутая стрела. Отпусти тетиву и полетит ко мне как ураган.

Его сердце билось очень быстро, а кровавый кокон, который я видела вторым зрением, выглядел таким же поблёкшим, как у охранников хлыща, когда я им кровь пустила.