— А вот я влюблён, — задумчиво проговорил Эгберт, и я ощутила укол ревности, на которую не имела права, но укол этот был очень болезненный.

— Очень повезло вашей избранницы, — сухо отозвалась я.

— Нет, это мне повезло, — ковырял мне свежую рану Эгберт, — Селеста – самая прекрасная девушка во всей Виене. Чистая и добрая душа.

— Это для неё будет подарок? – Поинтересовалась я о дальнейшей судьбе своих украшений.

— Да, Тод, для неё.

Что ж, пусть хоть так. Странно, но мне было приятно, что на возлюбленной Эгберта будут украшения, которые носила я.

— Только вот её батюшка и он же ваш заботник такого мезальянса не допустит, — напомнил о себе Карт.

При этих словах Эгберт сразу сник. И так захотелось его обнять, утешить.

— Вода камень точит — изрекла я народную мудрость.

— Спасибо за добрые слова, милый юноша, — улыбнулся воспитанник маркиза.

Нет, всё-таки этой Селесте очень повезло. Ну и что, что её отец против, препятствия только распыляют чувства.

— Вот и пришли, — проговорил Эгберт останавливаясь у двери дома Тилли и ставя на землю бидон.

Карт с охоньем опустил на землю мешок с овощами.

— Сердечно благодарю вас, любезные господа, удачи в ваших начинаниях, господин Эгберт, надеюсь у вас всё получится, я никогда не забуду вашей доброты.

Мнда, раньше я так не выражалась. Быстро же на меня подействовал Сторнул!

— Бог даст ещё свидимся, — ответил Эгберт, и они с Картом быстро зашагали в обратном направлении.

Вот ведь! Оказалось, совсем им было не по дороге! Какой же славный господин Эгберт. Как же я хочу снова его увидеть.

— Мастер Тилли, с порога возвестила я о себе учителя, — смотрите, что я принесла!

Грэг не мог поверить своим глазам, сколько всего я получила за свои побрякушки. Ещё и сколько серебряных монет с надменным профилем здешнего самодержца осталось в кошеле. Я рассказала как мне помог Эгберт, воспитанник маркизы Виены.

— Видно он славный парень, — отозвался здравник. – Хорошо, что на свете есть такие отзывчивые люди.

«Он ещё и очень красивый» — хотела добавить я, но благоразумно сдержалась.

На следующий день у нас была два посетителя, которые мягко сказать выбели меня из колеи. Первой была сторнулская девица, славящаяся своей красотой. Каллиста.

— Я вас не приглашаю! – Отозвалась я на стук в дверь.

В дом шагнула черноволосая девушка в нарядном сарафане и синем платке, из-под которого свисали перекинутые вперёд две увесистые косы.

— Мастер Тилли не здоров, — Пояснила я, махнув рукой в сторону комнаты здравника.

— А я к вам, милсдарь Тод, — проворковала девица, как-то подозрительно теребя косу. – Я – Каллиста.

— Да, я о вас премного наслышан.

Только ленивый не судачил о прекрасной Каллисте – «жемчужине Сторнула». Но что ей от меня надо? Может хочет получить любовный приворот? Тогда подсуну ей слабительное, прочищать желудок время от времени тоже полезно.

— Пройдёмте, сударыня, — я повела её в свою комнату.

Каллиста окинула помещение жадным взглядом и по-свойски уселась на кровати.

— Говорят, я самая желанная девушка Сторнула, — пропела гостья, обворожительно сверкнув глазками.

— Без сомнения, — отозвалась я.

До чего же неловко притворятся парнем, особенно когда к тебе кадрятся девочки. Мне сразу стало как-то душно с ней в одной комнате и захотелось на свежий воздух.

— А вы.. – Каллиста закусила нижнюю губу, — самый завидный мужчина в городе.

Опа, опа.. Нет.. нет… нет… Мне захотелось убежать за дом и зарыться головой в солому. Не надо этого. Вот Тилли, вот удружил! Не надо было делать из меня парня!

— Я связан с мастером договором на десять лет… — скороговоркой начала я, но Каллиста остановила, встав с кровати и приложив палец к моим губам.

— Нет такого договора, который нельзя нарушить, — прошептала она.

Я резко отпрянула. Мастер, хватит спать, может окликнешь, наконец, своего горе ученика?

— Невозможно, — проговорила я, наблюдая как Каллиста преграждает мне путь к выходу, закрывая собой дверной проход. – Я никогда не смогу быть ни с одной женщиной или девушкой, потому что я…

К счастью, гостья опередила меня, не дав сознаться.

— … скопец, — ахнула Каллиста.

Скопец, кажется, это что-то вроде кастрата. Ладно, может так она отвяжется.

— Да, — кивнула я.

Каллиста отступила, её брови сдвинулись на переносице:

— Так вот почему у тебя не растёт щетина, кожа мягкая, как у девицы и голос такой тонюсенький, — проговорила она тоном Пуаро, разоблачающего преступника.

Я хотела было что-то сказать, но гостья выбежала из дома как ошпаренная.

— Хоть девицы напирать теперь не будут, — заключил Тилли после моего рассказа об утреннем визите.

— Да уж, — опустила я голову, – всё это дико неловко. Как вы чувствуете себя, учитель? Пора пить лекарство.