— Точно, — говорит папа. — Одиннадцать наших собак стали собаками-поводырями, — в их голосах очевидная гордость, и я знаю, мама плачет каждый раз, когда видит на той сцене собак, которых они вырастили, сидящих рядом с компаньонами, которых они полюбили и которые любят их в ответ.

— Это то, что вы рассматриваете для будущего? — спрашивает мама Энтони. — Если да, будет удовольствием подобрать вам подходящую собаку из наших пометов.

Я задерживаю дыхание, но Энтони только кивает.

— Я думал об этом, — говорит он. — Я еще не дошел до этого в плане потери зрения… но сделаю это, когда настанет время.

— Правда? — спрашиваю я.

Он кивает, поворачиваясь ко мне. В его глазах только тепло.

— Да. У нас уже есть Эйс. Это значит что будет еще одна собака?

— Я рада это слышать, — говорит мама. Она встает и отряхивает джинсы. — Кто-нибудь хочет еще лимонада? Клайв?

Мой папа смотрит на нее.

— Ну, я… да. Да, хочу. Пойду с тобой. Энтони, еще пива?

— Нет, спасибо.

— Тогда я возьму себе, — он кладет руку на спину моей матери, и они идут бок о бок к дому. Купер и Хера поднимаются со своих мест и следуют за ними, низко опустив хвосты.

— Ну, — говорит Энтони рядом со мной. — Это было тонко.

Я улыбаюсь.

— Собака-поводырь, да?

Он смотрит на щенка у себя на коленях, высвобождая одну руку, чтобы обнять меня за плечи.

— Они приятнее трости.

— Милее, по крайней мере.

— Мягче для поглаживаний.

Я усмехаюсь.

— Немного менее воспитанные, но думаю, ты выживешь.

— Я тоже так думаю, — говорит он. Его рука обнимает мое плечо. — Когда хочешь поехать?

Я смотрю на часы. Чуть больше двух.

— Скоро. Через пятнадцать?

— Звучит хорошо.

— Ты знаешь, когда Тристан и Фредди подъедут? — мы сняли соседние коттеджи в Катскиллс на выходные. Я не могу дождаться, чтобы вдохнуть свежий горный воздух. Эйс тоже, хотя он еще об этом не знает. В последний раз, когда он встретил сына Тристана, он получил столько объятий и игр, что не знал, что с ними делать.

— Думаю, они уже приехали. Они хотели взять Джошуа в поход сегодня днем, — говорит Энтони.

Я слегка толкаю его в грудь плечом, осторожно, чтобы не потревожить дремлющего щенка у него на коленях.

— Видишь? Походы – совершенно приемлемое занятие в Катскиллс. Никакого риска для жизни.

— Мы не рискуем жизнью, занимаясь рафтингом.

— Я уже вижу заголовок: «Два самых успешных миллиардера Нью-Йорка потеряны в водах, пока безутешные подруги беспомощно наблюдают с берега. Штат Нью-Йорк начинает масштабную спасательную операцию».

— Этот заголовок слишком длинный, — говорит Энтони. — Если бы ты читала его мне из Таймс, я бы сказал, что им нужно нанять нового редактора.

— Энтони, — протестую я.

Он смеется, звук глубокий и свободный.

— Я буду осторожен, — говорит он. — Доверься мне, у меня нет желания умереть, у Тристана определенно тоже нет. Кроме того, у меня есть чувство, что и ты, и Фредди присоединитесь.

— Что? Это пункт из твоего списка желаний, не моего.

— Да, — говорит он, ухмыляясь. — Но ты никогда не была той, кто отступает перед вызовом.

Я прижимаюсь к его боку.

— Ты прекрасно знаешь, как апеллировать к моей гордости.

— Так же, как ты знаешь, как апеллировать к моей, — он целует меня в голову, его рука скользит по моей руке. Он поднимает ее, и я смотрю на алмазные часы Cartier на своем запястье. — Кстати, я рад, что ты наконец согласилась носить их.

— Правда?

— Да. Значит, ты привыкаешь к невероятно дорогим подаркам. Кроме того, я купил их для тебя.

— Ты не покупал их для меня.

— Да, купил. Это была единственная вещь, на которую ты посмотрела в том каталоге.

— Когда мы спасали тропический лес?

— Да. Думай об этом так, — говорит он. — То, что ты носишь эти часы, действительно меняет мир к лучшему.

Я смеюсь, не в силах сдержаться от сухости в его тоне. Его губы изгибаются, и он снова смотрит на часы.

— Кроме того, — говорит он. — Однажды я подарю тебе что-то дорогое для этого пальца, вот здесь. Часы – хорошая тренировка.

— Энтони…

— Саммер, — говорит он. Поворачивает мое лицо к себе и целует в губы: один поцелуй, который разливается по груди и согревает сердце. — Но не волнуйся. Я вовлеку тебя в процесс.

— Вовлечешь в процесс?

— Да. Думаю, ты предпочла бы винтажное кольцо, если я знаю тебя так хорошо, как мне кажется.

— Ты действительно знаешь меня очень хорошо, — бормочу я, глядя на свой голый безымянный палец. — Я с радостью надену твое кольцо.

Он намекал раньше, но сейчас это сказано вслух. Горло сжимается от эмоций. Энтони понимает. Он всегда понимает. И прижимает меня ближе к себе.

Его губы касаются моего виска. Я смотрю на щенка у него на коленях и удивляюсь, как он может заставлять нас чувствовать себя так комфортно, просто будучи собой.

— Саммер, — бормочет он.