Она молчит. Дует свои пухлые губки. Хочу отсношать её в рот. Прямо сейчас. Блядь! Член неприятно давит на тесные брюки. Яйца набухают. Пиздец, я впервые на женщину так реагирую.

Что же в ней такого?

Смотрю, как она работает. Тонкими пальчиками с аккуратными ноготками перебирает бумаги. Как прикусывает губу, взмахивает ресницами, когда задумывается. Я любуюсь на неё.

Осматриваюсь. Никого.

– Вставай, пчелка, – уже не в силах терпеть этот лютый стояк.

– Что? – пучит глазки, – Дмитрий… Бори… ААА!

– Я сказал меня Димой называть, – рычу, хватаю малышку подмышки, поднимаю.

Она пищит, еще сильнее меня возбуждая. Закидываю девчонку на плечо. Шлепаю по упругой попке.

– ДИМА! ЧТО ТЫ… ОТПУСТИ! – верещит, лупит кулачками по моей спине.

Тащу её в директорский туалет. Да, да такой есть. Небольшой на одно место, зато весьма подходящий для наших с Варей игр. Ставлю малышку на ноги, быстро закрываю дверь.

– Дима… что ты делаешь? – хмурится.

– Хочу тебя, Варя, – облизываюсь, – пиздец, я скучал. Ты снилась мне… дрочил на тебя, как бешеный.

Она вспыхивает, щечки заливаются румянцем. В глазах возмущение.

– Я уже сказала Олегу Ивановичу…

Перестаю её слышать. Она приоткрывает рот, и я тут же впиваюсь в ее губы. О да! Пью свою малышку. Пчелка бьет меня в грудь, брыкается. Прижимаю её к себе, сжимаю попку.

– Не могу я… хочу тебя, пчелка… а что ты сказала Олегу, потом обсудим, когда я разложу тебя на этой раковине.

– Дима… – выдыхает мне в губы, взгляд затуманен.

Ей нравится мой напор.

– Больше не сражаешься? – поглаживаю девичьи ягодицы.

Худенькие, но круглые. Она вообще вся маленькая, но фигуристая крошка. Обычно я не обращаю внимания на таких худышек, люблю посочнее, но Варя просто пышет сексом. Хоть сама этого и не понимает.

Гуляю ладонями по ее телу, насытиться не могу. Я, сука, такой с ней жадный стал. За одну ночь всё во мне перевернула блондинистая бестия.

Целую Варю, кусаю ее сладкие губы, ловлю её горячие стоны. Чувствую, как тело малышки поддается. Постепенно, с ней нужно аккуратно, подвожу к раковине.

Обхватываю пальцами шейку, опускаюсь ниже. О да! Она такая же, как в ту ночь. Раскрывается, смелеет. Выпускает сексуальность. Вожу губами по коже, ловлю мурашки. Целую за ушком.

– Ты такая сладенькая, пчелка… не могу… в тебя хочу…

– Дмии… ооо! АААХ! ДИИИМАААА! – стонет, зарывается пальцами в мои волосы, подаётся вперед, ко мне.

Быстро расправляюсь с пуговицами ее рубашки. Лифчик нет времени снимать, так что задираю его. Облизываюсь, глядя на торчащие небольшие грудки.

– Блядь… – бросаюсь на них, как оголодавший зверь.

А девочка стонет. Уже даже голосок не сдерживает. Знаю, что опасно, но её крики для меня как самая желанная музыка. Блядь, дожили. Лесовский сошел с ума от обычной девчонки.

Но я не могу. Просто с собой не справляюсь. Яйца уже болят нахуй, так сильно я хочу в киску Вари. Малышка откидывается, прикрывает глаза. Тащится от моих ласк. Такая открытая, честная девочка. Ей хорошо, она это показывает. Не жеманничает, не корчит из себя недоступную.

Хотя она такая и есть. Недоступная для простого мужика. Но мы с Олегом подобрали ключик.

Вжих!

Почти рву молнию на её юбочке. Нетерпеливо, резко. Как охеревший от гормонов подросток.

– Садись, пчелка… давай, вот так… сейчас снимем колготки, нахуй трусы…

– Я не могу… – шепчет, но я гашу этот ее порыв поцелуем.

Вбираю губки в рот, нагло ласкаю её языком. Пошло, мокро. Пиздец как возбуждающе. А она уже не сопротивляется. Принимает меня. Не замечаю, как Варя уже стягивает с меня рубашку.

– Хулиганка, – выдыхаю ей в губы, сажаю на раковину и ласкаю киску, – ты такая мокрая, милаш… почему сопротивляешься?

– Это не… аааах… правильно… не… АААА! Боже… еще… – наслаждаюсь её реакцией.

– Почему? – шепчу на ушко, танцуя пальцем вокруг сладкой набухшей вершинки клитора, – тебе хорошо, мне хорошо. Что не так?

– Вы босс, а я… ААА! Дима…

– Хватит выкать, – рычу, насаживая её на свои пальцы, – твоя девочка отошла уже после вторжения Шатрова, ммм?

– Я… АХ! Остановииии…! Я почти… почтииииии… – шепчет, сокращаясь на моих пальцах.

– Умница моя… а теперь приступим к самому сладенькому…

– … вот! А потом тебе нужно будет зайти и подписать… Варя? Ало! Хьюстон! Прием, вызывает земля! – слышу голос своего кадровика Любы.

– Ой! – подпрыгиваю, – прости! Задумалась.

– Ты где витаешь? – сурово хмурится.

– Я…

Блин, и как тут не погрузиться в сладкие воспоминания? Моё тело до сих пор потряхивает. А в голове вата. Ох уж эти боссы!

– Дима… что ты… АХ! – прохладные пальцы Лесовского ласкают меня между ног.

Так хорошо! Господи! И необычно! От того, что нас могут понять и страшно, и остро. Я меняюсь, становлюсь иной. Сначала робко, потом смелее расстегиваю рубашку Лесовского.