Я наклоняюсь ближе, очень медленно. Мои волосы падают ему на плечо, щекочут кожу. Я вдыхаю его запах — древесный, свежий, с легкой солоноватой ноткой разгоряченного тела. Губами касаюсь шеи. Сначала просто прижимаюсь, чувствуя жар и пульс под тонкой кожей. Потом целую — медленно, очень медленно, открытым ртом, пробуя его на вкус. Солоновато, тепло, чуть сладко от его парфюма. Языком провожу по жилке, длинно, лениво, и он выдыхает во сне — длинно, глубоко, с едва заметным стоном.

Я совсем слетаю с катушек.

Целую ниже, опускаясь к ключице, потом к груди, не торопясь ни секунды. Когда мои губы наконец находят его сосок, я дышу на него горячо и долго, просто наслаждаясь моментом. Потом касаюсь языком — легко, круговыми движениями, обвожу его снова и снова, дразню, пока он не становится совсем твердым и чувствительным. Я прижимаюсь губами сильнее, обхватываю его ртом целиком, слегка посасываю, медленно, потом прикусываю совсем нежно и сразу зализываю языком, мокро и горячо.

Стас резко втягивает воздух сквозь зубы. Тело подо мной вздрагивает, мышцы живота напрягаются волной, бедра слегка раздвигаются. Я чувствую, как он начинает твердеть — там, внизу, под джинсами. Ткань медленно натягивается, обрисовывая толстый, тяжелый бугор, который пульсирует и растет прямо у меня на глазах.

От этого зрелища у меня в голове совсем пусто. Я уже не думаю, что это плохо, что я — не Аня, что он может проснуться и все испортить. Алкоголь приятно гудит в висках, а желание жжет так сильно и глубоко, что мне просто все равно. Мне можно. Мне нужно.

Я прижимаюсь губами еще сильнее, лижу бугорочек жадно, мокро, долго, потом спускаюсь ниже — очень медленно, оставляя за собой влажную блестящую дорожку. Языком провожу по ложбинке между грудными мышцами, чувствуя каждый миллиметр горячей кожи. Спускаюсь к кубикам пресса — они твердые, горячие, каждый мускул четко прорисован и слегка напряжен. Я лижу между ними, медленно, очень медленно, пробую кожу языком, ощущаю солоноватый, невероятно вкусный вкус его тела. Язык скользит по каждому кубику отдельно, обводит, нажимает, и Стас тихо стонет во сне, бедра снова дергаются, а его член уже полностью твердый, натягивает джинсы так, что я вижу контур через ткань.

Я уже почти у самого края джинсов. Пуговица расстегнута, молния приоткрыта, и я вижу край темных трусов и начало той самой темной полоски волос, которая уходит вниз. Язык скользит по последнему кубику, медленно, лениво, оставляя мокрый след, и я поднимаю взгляд.

Стас смотрит на меня.

Прямо в глаза.

Взгляд тяжелый, затуманенный сном и жгучей похотью. Зрачки огромные, губы приоткрыты, дыхание быстрое и прерывистое. Он возбужден до предела — джинсы натянуты так сильно, что ткань едва сдерживает его.

На секунду весь мир замирает.

А потом он резко хватает меня за запястье — сильно, почти грубо. Одним мощным движением садится в кровати, волосы падают на лоб, лицо совсем близко ко мне.

— Ты какого хрена тут делаешь? — шипит он низко, хрипло, и в голосе столько удивления, злости и жгучего, животного желания, что у меня по спине пробегает жаркая, электрическая волна.

Я не могу ответить. Только смотрю на него, тяжело дыша, с мокрыми от поцелуев губами и телом, которое горит так, будто я сейчас вспыхну.

Обратного пути уже точно нет.

Я не говорю ни слова.

Просто смотрю ему прямо в глаза — в эти темные, затуманенные сном и желанием — и тянусь к его губам. Сердце колотится так сильно, что кажется, оно сейчас разорвет мне грудь. Внутри все дрожит. Годы, когда я только и делала, что тайком наблюдала за ним, фантазировала по ночам, представляла именно этот момент, и вот он здесь — реальный, горячий, живой. Я так долго любила его молча, что теперь эта любовь вырывается наружу, как ураган, смешиваясь со страхом, что все сейчас закончится. Что он оттолкнет меня, скажет «нет», и я снова останусь одна со своей безнадежной влюбленностью. Но еще страшнее — если я сейчас остановлюсь. Потому что тогда я точно сойду с ума от этой тоски, которая жила во мне все эти годы.

— Отвлеки меня, Стас… — шепчу я хрипло, и голос ломается от переполняющих меня чувств. — Пожалуйста. Мне так нужно… Я не могу больше терпеть…

Он тяжело дышит, грудь вздымается быстро и горячо, почти касается моей. Я чувствую, как его пальцы на моем запястье сжимаются сильнее, потом чуть слабеют, словно он сам с собой борется. В его глазах — целая буря: удивление, вина, дикое желание. И от этого мне становится еще жарче, еще больнее и еще слаще. Знать, что он тоже хочет меня, что я не одна в этом безумии… это как глоток воздуха после долгих лет под водой.

— Ань… — выдыхает он низко, почти простонал, в этом слове столько борьбы, что у меня сжимается сердце. — Я друг Сереги. Это некрасиво. Пока вы не разберетесь…