Слезы накатывают внезапно, горячие, неудержимые. Я пытаюсь сдержаться, но плечи вздрагивают, и я тихо всхлипываю, пряча лицо в подушку.
Парни замирают.
— Ань… — голос Стаса мгновенно становится мягче, почти нежным. — Эй, малышка, ты чего? Не надо… Блять, это ж я конченный, я не смог остановиться. Ты сексуальная малышка, и мне сложно устоять…
— Да завали ты, — шипит Яр. — Не плачь, — Яр подходит ближе, садится на край кровати и осторожно кладет руку мне на плечо. Его ладонь горячая, тяжелая, и от этого простого прикосновения по коже снова бегут мурашки. — Мы не злимся на тебя. Правда. Просто ситуация полная жесть…
Но я уже не могу остановиться. Слезы текут ручьем. В голове крутится одна мысль: я потом все расскажу Ане. Все до последней детали. Пусть она разруливает это как хочет. Я даже готова раскрыть свой секрет, сказать, кто я на самом деле. Но потом. Пожалуйста, пусть это будет потом, пусть сейчас они просто примут… пусть сейчас, сегодня все звезды сойдутся правильно и я получу, что так долго хотела…
И сейчас… сейчас я боюсь до дрожи. Боюсь, что если они узнают правду прямо сейчас, то просто выгонят меня из этого домика, из их жизни, и я останусь одна с этой любовью, которая рвет меня на части…
— Я… я не хотела… — шепчу я сквозь слезы. — Просто… мне было так плохо… я так…
Стас и Яр переглядываются. Потом, не сговариваясь, они мигом организовывают небольшой столик у кровати — Стас притаскивает из гостиной низкий журнальный стол, Яр ставит на него бутылку виски из мини-бара, пару стаканов и тарелку с нарезанными фруктами с того самого подноса. Все это занимает меньше минуты.
Пока я все еще тихо плачу, Стас садится рядом, аккуратно, но уверенно двигает меня на самый край кровати и почти силой вкладывает мне в руку стакан.
— Пей, — говорит он мягко, но твердо. — Хотя бы глоток. Станет легче, обещаю.
Я делаю глоток. Виски обжигает горло, я кашляю, глаза снова застилают слезы. Но Стас не дает мне опомниться — наклоняется и целует меня. Глубоко, горячо, жадно. Его язык проникает в мой рот, забирая всю горечь алкоголя, всю мою боль, и я таю в этом поцелуе. Его рука ложится мне на талию, пальцы слегка сжимают кожу под платьем, и я чувствую, как желание снова начинает разгораться…
— Стас, ты серьезно? — Яр качает головой, но в его голосе уже слышится легкая усмешка и что-то теплое. — Она только что плакала из-за тебя, а ты ее опять целуешь…
— Не из-за меня. Да и… А что я? — Стас отрывается от моих губ, но остается совсем близко, дыхание обжигает мою кожу. — Я и не это был готов с ней сделать пару минут назад. Так что поцелуй — это еще очень по-божески.
Я невольно улыбаюсь сквозь слезы. Тепло разливается по груди, смешиваясь с остатками возбуждения. Они не злятся. Они пытаются разрядить обстановку…
Я вытираю щеки тыльной стороной ладони, беру кусочек апельсина и закусываю виски. Кислый сок приятно смягчает горечь. Дыхание выравнивается, но сердце все еще стучит тяжело.
Потом я поднимаю взгляд на Яра. Он смотрит на меня так внимательно, так сосредоточенно, что у меня снова чуть не подкашиваются ноги. Только от него теперь…
— Яр… — говорю я тихо, но в голосе уже сквозит отчаянная, горячая мольба. — Ты тоже забудь. Забудь, что я Аня. Забудь, что я вообще чья-то девушка. Сегодня… сегодня я не она. И я сегодня не девушка Сережи. Я просто… я. И никаких последствий не будет. Клянусь. Никто ничего не узнает. Просто… побудьте со мной. Пожалуйста. Мне это очень нужно…
Мои слова повисают в воздухе, тяжелые и жаркие. Я смотрю на них обоих — на Стаса, который все еще сидит так близко, что я чувствую тепло его тела, и на Яра, в глазах которого уже начинает разгораться тот самый огонь. Сердце стучит тяжело, но теперь в нем уже не только страх.
В нем — надежда. И дикое, неудержимое желание…
8 глава
Яр вдруг резко меняется в лице. Его глаза темнеют, челюсть сжимается так сильно, что я вижу, как напряглись мышцы на скулах. В нем закипает что-то горячее, почти яростное, и это пугает меня и одновременно заводит до дрожи. Он хватает со столика стакан с виски и почти силой сует мне в руку.
— Пей, — шипит он низко, голос дрожит от злости и желания. — Раз надо все забыть, то и я тоже буду забывать.
Я делаю глоток, виски обжигает горло, но Яр не дает мне даже откашляться. Он наклоняется так близко, что наши дыхания смешиваются, и целует меня. Жестко. Глубоко. Без единого намека на нежность. Его язык врывается в мой рот, требовательный, голодный, и я просто тону в этом поцелуе, теряя последние остатки контроля.
Внутри меня все взрывается.