Но в итоге мы выжали из дела максимум: орден мужества посмертно, полагающиеся выплаты, компенсации вдове, грамоты и извинения.

Было муторно, долго, но все же бюрократию мы одолели.

Самой лучшей наградой за всю эту муть были сияющие восторгом глаза моей любимой, когда я возвращался к ней с работы и приносил новости.

Как-то незаметно прошла моя медкомиссия, постановившая, что я годен к службе без ограничений. И все это благодаря неусыпной заботе Иды Витальевны, да.

Но, вот что странно: явившись после этого в медцентр забрать Булочку домой с работы, я понял:

– Не прет меня больше этот вечный танец на острие. Хочу я теперь иного: обнимать мою любимую утром и вечером, возвращаться к ней каждый день после работы, знать, что, сколько бы я ни боролся с преступлениями, наступит час, и я уберу дела в стол, а сам помчу сквозь утопающий в вечерних сумерках город к... ней. К той, которая теперь воплощала для меня смысл жизни.

Окончательно приняв для себя новые реалии, я подал рапорт о переводе в Департамент экономических преступлений. Удивительно, но перемещение прошло без сучка, без задоринки. А один из бывших подчиненных отца, ныне занимающий солидный пост, даже позвонил мне:

– Прав ты, Рома. Евгений Николаевич одобрил бы твой выбор. И это, с официальным браком не тяни.

Поскольку глас раздался с самого верха, то я… послушался.

Купил кольцо, забронил столик в уютном ресторане, подхватил свою сладкую Булочку после работы и привез, куда следовало.

А там, ну, я же хитрый? Так что привлек «административный ресурс», то есть набрал будущую тещу. И собственно, на ее глазах и сделал Иде Витальевне предложение.

Да, не совсем честно.

Может, и недостойно офицера, но когда мать моей любимой нас от всей души благословила из телефона, не дожидаясь ответа дочери, я тут же надел на пальчик Иды колечко. А потом наслаждался картиной.

Вот она осознала, что у нее на ручке такое красуется, а вот – услышала, что именно говорит ее счастливая мать.

О, как моя валькирия была в тот момент прекрасна.

Это оказалась ничуть не уютная, мягкая, сдобная булочка.

Нет.

Прикрыв экран ладошкой, доктор Булочко метала молнии из глаз, да такие, что Зевс, в чью честь я получил когда-то свой позывной, нервно курил в подворотне, отвечаю.

Но тут я перехватил ее, сгреб в охапку и начал целовать так, как мечтал долгими одинокими ночами, с восторгом ощущая: она откликается, тает в моих руках, тянется ответить и низко стонет.

Ладно, крышу мою, покореженную несравненной Булочкой еще давным-давно, вынесло напрочь. Но и она тоже потерялась вместе со мной в этом неожиданном урагане страсти и восторга.

Короче, утро мы встретили вдвоем, в моей постели, а на пальчике Иды Витальевны сияло колечко с бриллиантом, надетое мной.

На свадьбу из Саратова прилетели мать моей Иды, ее дядька и бабушка с дедушкой. Очень удачно их спецбортом прихватили мои сослуживцы.

Прибыли все точно в срок: буквально к началу регистрации в Первом дворце на Английской набережной. Четко, как в аптеке. Ида даже не успела начать нервничать.

Но главным и, с моей точки зрения, невозможным подарком на свадьбу, кроме восхитительной невесты, я считал прибытие на торжество моей матери.

И в этом была заслуга исключительно доктора Громовой.

Именно Ида Витальевна настояла, а честно говоря, потребовала, чтобы я перевез мать домой из пансионата. Моя любимая женщина сократила свою нагрузку в медцентре до двух дней в неделю, а всё остальное время посвятила моей матушке.

Результат изумил всех.

Да, опираясь на трость, но драгоценная родительница пришла на нашу свадьбу.

Сама.

– Ты представляешь, Ромочка, а ведь врачи были единодушны: никакой самостоятельности и никаких передвижений, кроме как в инвалидном кресле. Благослови Господь нашу девочку! – мама улыбалась сквозь слезы, целуя Иду в щеку, а я сдерживался изо всех сил, чтобы не последовать ее примеру.

А ещё я был бесконечно счастлив, что две самые важные женщины в моей жизни удивительно поладили, хотя с такой прелестью, как моя сладкая Булочка, не поладить, по-моему, невозможно.

Теперь, благодаря Иде, я ежесекундно был невероятно счастлив, да.

Но это же было еще не все.

Верный слову, я пригласил на торжество Князевых. И они явились всей семьей , да. Сестра Кирилла Азарова сияла бриллиантами и поражала всех свободных мужчин в округе в самое сердце и ниже своей грацией, резкостью, властностью и обтягивающим ало-золотым платьем.

В тот момент, когда Ида с Кларой отошли пошушукаться, Мирный, которого его звезда гоняла раз шесть принести ей разные фрукты и соки, но всё поданное ей не нравилось, выдохнул.

А я, прикинув, к чему все это могло быть, тихонько спросил Матвея:

– Вас можно поздравить?

– Официально пока нет, – ухмыльнулся Князев, – ждём, когда Королева догадается.

– То есть вы?