– Роман Евгеньевич, как-то я не очень понимаю…

– Ида Витальевна, – он взглянул на меня, как на маленькую дурочку, – вы – чудесная женщина и совершенно точно не должны заниматься мужской работой. А вот для меня просто недопустимое позорище: не проверить функционирование всех систем в доме такой замечательной во всех отношениях прекрасной дамы.

Слышать подобное было странно, но я припомнила: мой дядя Витя, посещая нас с мамой, обязательно пробегался по квартире в поисках какую бы лампочку сменить, где и что подкрутить, настроить или прибить – повесить.

Видимо, это некая встроенная функция у ответственных, приличных мужчин. Поэтому решила не возражать, широким жестом предоставив майору территорию для исследования.

– А я тогда пока чай заварю. Вы вечером какой предпочитаете?

Он на миг задумался, а потом взглянул на меня недоверчиво:

– Я, так-то, каркаде предпочитаю, но вряд ли…

– Ну, надо же, – от души рассмеялась. – У меня ещё остались запасы, привезённые из Египта прошлой зимой.

А майор вдруг просиял:

– Вам тоже нравится? А как любите пить: с сахаром или без?

Доставая из шкафчика большую стеклянную банку с плотно прилегающей крышкой, покачала головой. Какой любопытный, а?

– Если это просто чай, то предпочитаю его без ничего, а если десерт – то, конечно, с сахаром.

– Тогда я быстро. Заваривайте компотик, – майор неожиданно подмигнул.

За чаем, который оказался в итоге десертом, Громов отчитался:

– Я там посмотрел: немножко подтекает кран в ванной и хорошо бы сменить в душе лейку. Да и заменить блок фильтров для воды тоже пришло время. Это недолго. Скажите, когда вам будет удобно, и сделаем.

– Следующий ваш прием послезавтра в девять, так что можно после него, хотя мне, конечно, невероятно неловко, – прямо почувствовала, как слегка зарумянилась.

А Громов осторожно накрыл мою ладонь, лежащую на столе, своей большой и сильной рукой:

– Ида, это такая мелочь. Позволь о тебе позаботиться?

Я так удивилась, что только глаза вытаращила и рот открыла. А он уже спрятал мою руку в своих горячих ладонях и, наклонившись ко мне через стол, негромко заметил:

– Беречь женщину, заботиться о ней – обязанность мужчины. Ты совершила для меня настоящее чудо. И никакие деньги, на самом деле, не в состоянии выразить мою бесконечную благодарность. Поэтому позволь мне хотя бы так показать свою признательность?

И сидела Ида Витальевна, красная как рак, с выпученными глазами и впервые в жизни не знала, что сказать. Но потом собралась с силами, вспомнила, сколько ей лет, захлопнула рот и согласно кивнула.

Так и договорились.

А вот вместе с третьей чашкой чая Роман Евгеньевич придвинулся поближе и снова коснулся пальцами моей руки:

– Ида, что у вас случилось ужасного?

В ответ на мой изумлённый взгляд, криво усмехнулся:

– Профессиональная привычка. Я знаю, что у вас в жизни произошла какая-то трагедия. Не просите объяснить, как я это понял, не смогу. Наверно, просто почувствовал. Многолетняя практика.

Я же именно в этот момент осознала: настолько за прошедшую неделю привыкла к его присутствию, что, возможно, впервые в жизни готова поделиться своей главной трагедией с человеком, не являющимся моим родственником.

Посмотрев на часы, я заварила новый чайник и вкратце изложила свою невесёлую историю. В самом конце поняла, что вцепилась в собственную горячую кружку двумя руками, так как почувствовала: ладони горели.

Когда я начала на них дуть, Громов взял меня за запястья и стал старательно делать то же самое. Нужно отметить: у него получилось лучше.

А ещё я обратила внимание: Роман Евгеньевич, выслушав нашу семейную эпопею, не засмеялся и не обозвал меня идиоткой. Нет, он внимательно посмотрел в глаза и сказал:

– Так, Панфилов? Это госграница. По-любому данные должны остаться. Срок хранения ещё не истёк. Правильно я услышал: Булочко Виталий Владимирович?

А когда я молча кивнула, погладил меня по спине.

– Я посмотрю кое-где и уточню у коллег. Разберёмся, Ида. Не тревожься.

– Роман, спасибо! – выдохнула благодарно и поняла, что мы внезапно перешли на «ты».

Проводив Громова и сделав пометку в телефоне, что нужно завтра сообщить хозяйке квартиры о решении проблемы с бачком, полезла в душ. Вода всегда меня успокаивала, а нынче я оказалась как-то уж слишком сильно взволнована.

А уже укладываясь спать, вынужденно признала:

– Очень уж Роман грандиозный мужчина, чтобы его присутствие можно было просто игнорировать.

Это, конечно, оказалась очень обтекаемая формулировка. Но другую, ту, что рвалась из глубины души, я пока не готова была озвучить.

Однако о ней мне напомнили уже на следующий день.