Дачу мы купили, как и планировали. Ничего сверхъестественного, просто дом из белого кирпича в дачном поселке не очень далеко от города. Зато со всеми удобствами. Участок десять соток, соседей много. Мама тут пропадает все свободное время, ей очень нравится. Сказала, что переедет сюда на ПМЖ, как только Арина с Сеней вернутся с севера.

– Ой, а вот тут я клематисы посадила, – хвастается Арине с Сеней, которые впервые здесь. – Они вьющиеся, через несколько лет заплетут часть забора. Хоть соседа видеть не буду.

– Давай забор поменяем? Металлопрофиль поставим. – предлагаю, разглядывая сетку-рабицу, отграничивающую соседний участок.

– Ой, нет. Не хочу в коробке закрытой сидеть. Воздуха и пространства хочу. – не соглашается она. – Да и сосед не часто бывает. Это я так, к слову. Просто мужик такой… – неопределенно качает головой. – Высокомерный какой-то. Морда вечно кирпичом. Хочется лопатой поправить.

– Надо за него замуж в отместку выйти, – усмехается Ира.

– Нет, это слишком жестоко, – заливается мама звонким смехом. – Он не настолько противный, чтобы его так наказывать.

Будто почувствовав, что о нем говорят, из домика на соседнем участке, прихрамывая, выходит высокий широкоплечий мужчина и окидывает нашу компанию взглядом. По мне, мужик как мужик.

– Так, пойдемте шашлыки жарить, – тут же командует мама, резко отворачиваясь.

Переглядываемся с ребятами, молча улыбаясь друг другу, и идем жарить шашлыки.

Накрыв стол в беседке на улице, жарим мясо и болтаем. Соня играет в песочнице, Вовка спит в новой коляске. Мы сидим с Ириской в обнимку, слушая, как щебечут птицы и мама с Ариной.

– Сыграй, – просит Ира, протягивая мне гитару.

Провожу пальцами по струнам. Перебираю несколько аккордов, чтобы размяться.

Начинаю петь. Все замолкают. К нам прибегает Соня и садится рядом на лавку.

– Я тебя в новогоднем лесу, – пою, глядя в глаза самой дорогой женщины, будто мы сейчас одни на этом свете, – на руках по снегам понесу. Никому никогда не отдам. Ни чертям, ни лесным колдунам…*

*Песня “Новогодняя сказка” группа Старый примус.

– Кто у меня такой сильный? Такой большой? – воркует Паша, сидя на кровати и весело наблюдая, как Вовка пытается сесть, держась за его пальцы, а я подглядываю из коридора. – Кто это отъел такие щёки? Давай, качай пресс, спортсмен, нагуливай аппетит!

– Агу! – старательно пыхтит Вовка и тащит в рот его руку.

Усмехнувшись, захожу в комнату и сажусь к ним на кровать.

– А вот и наша красивая мама наконец-то пришла, – улыбается Паша и пристально разглядывает мои волосы.

– Красиво? – наклоняю голову, чтобы показать, как меня покрасили.

– Обалденно! – честно признается он и притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. – Вован уже требует молока, да и я бы не отказался... от груди, – подмигивает мне с усмешкой.

– Ты проголодался? – смотрю на сына, который тут же начинает кукситься. – Сейчас мама тебя покормит.

Встав с кровати, ухожу в ванную. Быстренько споласкиваю руки и бегу обратно, согревая их после мороза и слыша недовольные возмущения ребенка. Ложусь и, задрав кофту, кормлю проголодавшегося сына. Паша лежит напротив, оперевшись на локоть, и с удовольствием смотрит, как Вовка мнёт мою грудь кулачками, добывая себе еду.

– Никогда не думал, что буду стоять в очереди за своей женщиной, – усмехается он, падая на спину и закинув руку за голову. С удовольствием отмечаю, что он возбуждён. Мне кажется, что Паша стал еще более страстным после моих родов и теперь по-особому трепетно и нежно относится к моей фигуре.

Наш сын родился крупным и отличается хорошим аппетитом, поэтому спустя пять минут я ложусь на другой бок и даю ему вторую грудь. Паша тут же обнимает меня со спины и терпеливо ждёт своей очереди, поглаживая меня по животу и то и дело мягко целуя в шею.

Я накрываю его руку своей и поглаживаю в ответ, обещая своим молчаливым жестом, что как только сын заснёт, я обязательно вознагражу его за терпение. Соня в саду и у нас будет час или два чтобы насладиться друг другом.

Вовка постепенно вырубается, то и дело теряя грудь и испуганно хватая её снова, но в конце концов сон побеждает, и мой сытый ребёнок откидывается на спину с улыбкой на губах.

– Всё, – шепчу.

Пашка тут же, как по сигналу, приподнимается. Пару минут мы любуемся, как маленькие губки во сне то и дело посасывают невидимую грудь, а затем Паша аккуратно перекладывает Вовку в кроватку и, немного покачав, тихонько возвращается ко мне.

Нависая сверху, он тут же яростно атакует мои губы, как будто мы встретились после долгой разлуки.

– Надо включить музыку, – шепчу, понимая, что наши поцелуи достаточно громко звучат в тишине.

Пашка, не отрываясь от меня, тянется рукой к пульту и включает музыкальный канал, а сам уже сползает губами к моей груди и, сжимая её в руках, жадно ласкает соски.