Я толкнула его в грудь особенно сильно.
А потом всё произошло слишком быстро. Роман перехватил мои запястья, резко развернул меня и прижал спиной к стене. Одним движением поднял мои руки над головой и крепко зафиксировал их своей ладонью.
— Показать, что мне от тебя надо? — хрипло выдохнул, почти касаясь моих губ...
Я не успела ответить. Поцелуй был жёстким, голодным, почти яростным. Он целовал меня так, будто десять лет ждал этого. Его язык настойчиво проник между моих губ, требуя ответа, и когда я невольно приоткрыла рот, он углубил поцелуй ещё больше.
Одной рукой он крепко держал мои запястья над головой, а второй жадно сжал мою талию, притягивая меня к себе так сильно, что я почувствовала, как его твёрдое тело буквально вдавливает меня в себя.
Я попыталась вырваться, сильно дёрнулась, выгнула спину, толкнула его грудью. Но Роман только крепче перехватил мои запястья и ещё сильнее прижал меня к стене.
И вот тогда во мне что-то словно сломалось.
— Роман… — простонала я, когда он на миг оторвался, чтобы провести зубами по моей шее.
Глава 4
Он не ответил, только притянул меня к себе ещё крепче и снова накрыл мои губы своими. Я резко отвернула лицо в сторону и с силой толкнула его в грудь обеими руками.
— Хватит! — почти выкрикнула. Голос дрожал от злости и чего-то ещё, в чём я не хотела признаваться. — Прекрати! Ты… ты всегда такой! Делаешь, что хочешь!
Роман тяжело дышал, его глаза всё ещё были тёмными, а губы припухшими от поцелуя. Он попытался снова приблизиться.
— Ань, подожди…
— Нет! — Я толкнула его ещё раз, уже сильнее. — Думаешь, если поцеловал, то всё можно? Что я сразу растаю и забуду, как ты надо мной издевался всю школу? Как сегодня меня выбрал на потеху всем?! Я для тебя игрушка, да?!
Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь кабинета громко постучали.
— Анна Викторовна? — раздался голос Ирины Петровны, главной медсестры терапевтического отделения. — Ты здесь?
Дверь начала открываться. Роман мгновенно отступил на шаг, провёл рукой по волосам, приводя себя в порядок, и спокойно, почти невозмутимо, повернулся к двери. На его лице уже не было и следа того дикого голода, с которым он только что меня целовал.
— Добрый день, — вежливо кивнул он Ирине Петровне, будто ничего не произошло. — Мы уже закончили. Я как раз уходил.
Он бросил на меня быстрый тяжёлый взгляд, едва заметно кивнул и вышел из кабинета так спокойно, словно мы с ним только что обсуждали противопожарную безопасность.
Это меня взбесило больше всего.
Дверь закрылась. Ирина Петровна удивлённо посмотрела на меня:
— Ты в порядке? Лицо красное…
— Всё нормально, — выдавила я, отворачиваясь к окну. — Просто… жарко здесь.
***
До конца дня я работала на автопилоте. Отвечала на вопросы директора, кивала в нужных местах, что-то правила в таблицах, несколько раз перечитывала одну и ту же строку в отчёте, так и не поняв, что в ней не так.
В начале седьмого наконец попрощалась с администраторами на входе и вышла на улицу. Холодный воздух немного привёл в чувство.
Дома переоделась в пижаму, так же на автомате, как делала все сегодня, сварила гречку и села на диван. Телефон лежал рядом. Я взяла его, чтобы поставить на зарядку, и заметила, что пришло новое сообщение. Номер был незнакомый, я открыла чат:
«Я хотел тебя поцеловать ещё в школе. Сегодня наконец сделал это. И сделаю снова, если позволишь».
Я долго смотрела на экран. Сердце стучало так, будто я снова стояла прижатая им к стене.
Пальцы зависли над клавиатурой. Хотелось написать: «Иди к чёрту», «Не смей мне писать», «Ты охренел?»… но я и не написала ничего.
Просто положила телефон на столик экраном вниз.
Спать я легла в десять, что случалось крайне редко. Сказала себе, что просто очень устала за день. Хотя на самом деле прекрасно понимала, что дело не в усталости. Просто я боялась снова взять в руки телефон.
***
На следующий день директор собрал весь коллектив с таким видом, будто собирался объявить о повышении зарплаты всем сразу.