– Привет, Пакс, – отвечает он. – Сегодня я закончу с этой машиной. Ты хочешь позвонить клиенту и сообщить об этом?

– М-м-м... ты можешь ему позвонить? У меня тренировка в пять. – Мои щеки горят, а кровь застывает в жилах, когда Иван смотрит на меня так, словно я только что пнул его собаку.

– Обзванивать клиентов – это твоя гребаная работа, чувак. Ты хочешь сказать, что сейчас не можешь выполнить свою работу?

Блядь.

– Нет. Я все сделаю, – отвечаю я и сердито направляюсь в офис.

Его счет ждет меня, и я смотрю на его имя, которое нацарапал там вчера. Каким же гребаным идиотом я был, что вообще поднял руку на клиента. Мне повезло, что я не потерял работу. Я уже не в первый раз радуюсь, что камеры в мастерской не работают. Теперь пути назад нет.

Подняв трубку служебного телефона, я быстро набираю номер, указанный на желтой бумажке. Он отвечает после третьего гудка.

– Алло?

– Мистер Личфилд... – говорю я, придавая своему голосу чуть более глубокий оттенок, чем обычно. – Это Пакс из автомастерской «Олимп». Ваша машина готова.

– О, Пакс, – отвечает он, как будто только сейчас понял, кто я такой. Вчера мы так нормально и не представились друг другу. – Ты будешь в мастерской сегодня вечером? Я могу зайти и забрать ее.

– У меня тренировка до семи.

– Тогда после семи.

Я вздрагиваю.

– Отлично, тогда я... Увидимся вечером.

– Спасибо, Пакс, – отвечает он, снова произнося мое имя.

Повесив трубку, я потираю висок. Предполагалось, что между нами будет быстрая связь без привязанностей, чувств или имен, но теперь я поражаюсь тому, как хорошо он выглядел сегодня перед классом и как звучит мое имя, слетающее с его языка. Когда он заберет свою машину, я сохраню хладнокровие, буду вести себя так, будто ничего не случилось, – и таким образом переживу остаток семестра.

Насколько это может быть сложно?

Глава 3. Томас

– Ты не сделал этого, – выдыхает Эверли через стол от меня.

Я смеюсь, пробуя на вкус феттучини.

– Хотел бы я, чтобы это было так.

– Это только первый день! Я строго-настрого запретила тебе спать со студентами.

– Ну да, когда он трахал меня, он был всего лишь моим механиком.

– О, давай вернемся к этому, – отвечает она, отмечая, что я упомянул «трахал меня» в этой части предложения. Я действительно все рассказываю Эверли. – Но что ты собираешься делать теперь?

– Милая, это еще не все.

Ее глаза расширяются, ожидая, когда я закончу.

– Когда я спросил, могу ли я забрать свою машину сегодня вечером, он сказал, что у него тренировка в кампусе до семи.

Она роняет вилку и хватает меня за руку:

– Он в команде по регби.

– Ага.

– С Калленом.

– Ага.

– О, это чертовски сложно, Томас, – отвечает она. – Ну так, кто же он?

Я не могу не вздрогнуть, потому что вероятность того, что она не знает этого парня, равна нулю. Каллен, бойфренд Эверли, сейчас учится на последнем курсе университета Флоренции, и последние четыре года он был звездой команды. Он брал годичный перерыв, после того как его подстрелили несколько лет назад, но вернулся в регби с начала своего первого курса. Эверли преданная подруга, и она ходит на каждую игру и на столько тренировок, сколько может.

Что касается публичного статуса их отношений между студентом и преподавателем, администрация, по-видимому, так отчаянно нуждалась в профессоре журналистики, что, по сути, просто приказала им не афишировать свои отношения, и тогда никто им не будет препятствовать или увольнять Эверли.

– Но что еще важнее, – говорю я, – знаешь ли ты, кого-нибудь из открытых геев в команде?

Она морщит нос:

– Нет, но это не совсем мое дело. Или чье-либо еще, если уж на то пошло.

– Я готов поспорить на свою годичную зарплату, что он прячется в шкафу.

– Ладно, но серьезно. Кто это?

– Пакс? – тихо бормочу я, вспоминая наш разговор по телефону, впервые слыша, как он произносит свое имя. Все это кажется такой ошибкой – связь и то, что он учится в моем классе, – все это. Он вообще не хотел, чтобы я знал его имя, но сейчас я говорю о его сексуальной ориентации с девушкой одного из его товарищей по команде, что кажется совершенно навязчивым.

– Пакс Смит?!

– Тс-с-с! Ты можешь говорить потише? – Мы сидим в кафе кампуса, и, хотя наши места находятся довольно далеко, чтобы нас мог кто-нибудь услышать, мне все равно не хотелось привлекать больше внимания к Паксу или к разговору в целом.

– Высокий парень с... – Ее голос затихает, когда она показывает на свое лицо.

– Да, греческий бог ростом шесть футов пять дюймов со шрамами на лице.

Она на мгновение останавливает на мне свой пристальный взгляд:

– Реально?