Его губы приоткрываются, и язык касается головки, прежде чем засунуть ее в рот, скользя по влажной поверхности, пока я не добираюсь до задней стенки его горла. Он даже не давится, когда покрывает мой член слюной, смыкая губы и покачиваясь вверх-вниз.

– Господи, – бормочу я, когда мои бедра приподнимаются навстречу его движениям. Положив руку у основания моего члена, туда, куда не достает его рот, он поглаживает меня, сжимая при движении вверх. Я не могу перестать наблюдать за ним. Он такой чертовски идеальный, и в этот момент он весь мой.

Я откидываю голову на подголовник и теряюсь в удовольствии, пока он сосет, облизывает и сжимает меня. Мои глаза закрываются, и моя хватка ослабевает, позволяя ему взять верх. Такого никогда ни с кем не было. Все, что делает Томас, настолько безупречно, и я не хочу, чтобы это заканчивалось.

С уверенностью могу сказать, что скоро стану зависим от этого. От него.

– Заставь меня кончить этим идеальным ртом, – рычу я более мягким тоном, чем раньше.

Он постанывает вокруг моего члена, когда его губы сжимаются вокруг меня, и сосет еще сильнее. Он высасывает из меня сперму, как чертов профессионал. Я сжимаю пальцы на его шее, когда дергаюсь и извергаюсь в заднюю часть его горла. Всасывание его рта не прекращается, пока я не выжимаюсь досуха.

Я вжимаюсь в свое кресло, уставившись в потолок, когда он отрывает свое лицо от моей промежности, слизывая то, что натворил на моем члене. Я думаю, что могу умереть, потому что, кажется, вообще не могу дышать и мое сердце готово выскочить из грудной клетки.

Когда я наконец немного расслабляюсь, то смотрю на него. Он смотрит в окно, и я не знаю, что он чувствует – вину или стыд, но в любом случае ненавижу это. Я еще не хочу с ним расставаться. Я хочу притянуть его к себе на колени и осыпать поцелуями его лицо, уткнуться носом в бороду, а потом дрочить ему, пока он не окрасит мою грудь в белый цвет, но не могу.

Между нами стена. Такая, через которую мы можем время от времени заглядывать, но через которую я отказываюсь когда-либо полностью перелезать. Не преднамеренно, но ментальный блок, который у меня есть, не позволит мне быть даже в малейшей степени уязвимым. И говорить человеку, как сильно он мне нравится и как я хочу увидеть его снова, – значит раскрывать слишком многое; слишком личное. Все, что у меня осталось, – это жестокость.

Поэтому я подтягиваю шорты, выпрыгиваю из машины и подхожу, чтобы отпереть гараж, где припаркована его машина. Идиотский поступок – вести себя так, будто я ему ничего не должен, и он, вероятно, возненавидит меня, но это к лучшему. Потому что я уже достаточно ненавижу себя за нас обоих.

Глава 5. Томас

Он заводит мою машину, и я наблюдаю, как он открывает капот, чтобы проверить еще пару вещей, прежде чем объявить, что можно ехать. И это все. Он оставляет машину заведенной и ждет, пока я сяду за руль и уеду.

Я все еще чувствую вкус его члена на своем языке, а он хочет вести себя так, словно не заставлял меня отсасывать ему на переднем сиденье его машины, что, похоже, вошло у него в гребаную привычку.

Мне даже не нужно оплачивать счет, поскольку у них есть моя кредитная карточка, так что мне буквально нечего сказать, когда я забираюсь на водительское сиденье.

– Увидимся завтра, – бормочу я, подстраивая сиденье под свой рост. Когда я поднимаю на него взгляд, у него такой вид, будто он хочет что-то сказать, но молчит. Затем он захлопывает мою дверь, недвусмысленно давая мне понять, что пора уходить.

Сидя в машине под яркими огнями гаражного отсека, я наблюдаю за ним, пока он занимается уборкой мастерской. Я все еще странно загипнотизирован им.

Наконец, придя в себя, я задним ходом выезжаю из гаражного отсека и погружаюсь в темную ночь. Долгая тихая дорога обратно к шоссе дает мне много времени на размышления, поэтому я заново переживаю тот момент в его машине, когда он крепко держал меня сзади за шею.

У меня и раньше был грубый секс. Мне говорили, что делать и как делать. Время от времени мне нравилось такое, но сейчас все иначе. Пакс злился на меня. Хотел причинить мне боль. Это меня возбудило – чего я никак не ожидал.

Но что-то все еще беспокоит меня.

Он хочет держать меня на привязи, в пределах своей досягаемости, но сам – вне моей. Когда он хочет меня, то берет меня, а потом сразу же вышвыривает, что чертовски несправедливо. Он молод, я понимаю. Он напуган, возводит стену, использует дистанцию как защитный механизм, но это неправильно. Я заслуживаю чего-то более личного или просто чего-то большего.

– К черту все это, – бормочу я себе под нос, ударяя по тормозам и разворачивая машину, прежде чем выехать на автостраду.