Когда я подхожу к дверце машины и распахиваю ее, то замечаю обогреватель в углу гаража. Это мой обогреватель. Я тот, кто принес его, но поверх накинута рубашка Томаса, почти вся она неузнаваема из-за того, что обгорела. Во мне что-то ломается при виде этого зрелища.

Внезапно он оказывается там, с другой стороны машины, открывает дверцу и встает в позицию, чтобы вытолкнуть ее из гаража, но я вижу раздраженную гримасу на его лице.

– Переведи ее в нейтральное положение и давай толкать. Быстрее!

Вместе мы выкатываем Афродиту из гаража, и, как только мы оттаскиваем ее на безопасное расстояние, я бросаю ее на стоянку и бегу обратно к гаражу, чтобы схватить огнетушитель возле двери.

Томас наблюдает из-за моей спины, как я тушу пламя. Оно быстро гаснет, оставляя все здание в дымном месиве. И когда я смотрю на то, что осталось, то понимаю, что мне крышка. Матрас все еще на полу, мы с Томасом торчим здесь полуголые, и я на сто процентов уверен, что совершенно точно потеряю работу.

– Блядь! – кричу я, проводя пальцами по волосам.

Все произошло так быстро: парни бросали камни в окно, начался пожар. И прямо сейчас во мне столько ярости и разочарования, что я вот-вот взорвусь.

– Расслабься. По крайней мере, мы выбрались целыми и невредимыми.

– Расслабиться? Всему пиздец! Я потеряю работу. И чуть не потерял свою машину, и все потому, что был пиздецки тупым.

Он тянется ко мне, и все, что я вижу, – это его обнаженную грудь, свидетельство того, что мы сделали. Доказательства, которые увидят копы, пожарные и мой босс, когда приедут сюда.

– Пакс, – говорит он, но я быстро отстраняюсь от него.

– Нет. Неделю назад все было хорошо. А потом ты проник в мою голову, и мне пришлось ослабить бдительность. Теперь все вот-вот узнают. И кто знает, в какие неприятности я вляпаюсь из-за этого.

– Значит, это моя вина? – спрашивает он, выглядя шокированным.

– Ну так это тебе же нужно было вмешаться. Думал, что спасаешь меня, но только сделал все еще хуже!

– Как именно я сделал все еще хуже? – кричит он в ответ.

– Это была твоя рубашка на обогревателе! Это из-за тебя я ввязался в ту драку сегодня, и все ребята в команде видели, как я прикасался к тебе. И теперь все эти парни видели тебя здесь со мной, – говорю я, указывая на дорогу, по которой уехали эти придурки.

Между прочим, я знаю, что веду себя безумно иррационально. Я знаю, что на самом деле Томас не может быть виноват ни в чем из перечисленного, но эта неделя превратилась в лесной пожар, и он был тем, кто зажег спичку.

– Ты ведь понимаешь, что на самом деле я ни в чем не виноват, верно? – спрашивает он холодным тоном.

– Ты не понимаешь, Томас! Вот почему я даже не пытаюсь. Вот почему я не в ладах с людьми! Потому что они превращаются в таких же засранцев, как эти парни. И как бы я ни старался, в ту минуту, когда я теряю бдительность и на секунду думаю, что все будет хорошо, все превращается в дерьмо! Я бы предпочел, чтобы ты вообще никогда не входил в мою жизнь.

Он стискивает зубы и свирепо смотрит на меня. Боль на его лице уничтожает меня, потому что всего десять минут назад я держал его в своих объятиях и все было так хорошо. И я все разрушаю. Нет, я все саботирую. Я забочусь о том, чтобы не осталось и следа надежды.

– Ты знаешь... на самом деле не все пошло насмарку только потому, что случилась одна плохая ведь, Пакс. И неужели все так плохо понимают, кто ты на самом деле? Разве это так плохо, если они знают, что человек, с которым ты сейчас, – это я?

– Это никогда бы не сработало, – мрачно отвечаю я.

– Думаю, нет. – Капитуляция в его голосе причиняет адскую боль.

Он молча смотрит на меня, на его лице гнев и замешательство.

– Просто иди домой, Томас.

– Почему? Потому что все было хорошо? – Мне бы хотелось, чтобы он так же привык к разочарованиям, как и я, потому что именно эту эмоцию я слышу в его голосе.

– Я не собираюсь быть твоим парнем для секса, чтобы тешить твое хрупкое эго! – кричу я и сожалею о каждом слове.

Выдавить из себя слова почти невозможно, но так будет лучше. Чем скорее он уйдет, тем скорее забудет обо мне и поймет, что это была не более чем короткая интрижка. Я не хочу признавать, что здесь были замешаны чувства или что я раскрыл ему все свои темные секреты. Я бы предпочел просто притвориться, что ничего не было вообще.

Я такой трус, что даже не могу взглянуть на него, когда он бросает последний разъяренный взгляд и поворачивается, чтобы уйти. Я игнорирую звук его отъезжающей машины и набираю 9-1-1. И пока я сижу на обочине, ожидая появления пожарных и моего босса, то пытаюсь притвориться, будто ничего не произошло. Чего бы я только не отдал, чтобы вернуться к той одинокой озлобленной жизни, которой жил всего четыре дня назад, но знаю, что сейчас у меня нет ни малейшего шанса.

Глава 12. Томас