Я предупреждающе скулю, потому что не могу вымолвить ни слова. Во всяком случае, это только подстегивает его.

Он втягивает глубже, задерживается дольше, а затем делает это снова.

Стискиваю зубы, и костяшки пальцев белеют, когда я крепче сжимаю диванную подушку, а затем внезапно меня настигает оргазм.

Я вздрагиваю и задыхаюсь, изливаясь в рот Мейсону. Сдержаться невозможно. Я отпускаю его, и мои бедра ходят ходуном.

Мейсон принимает сколько может, прежде чем отстраняется от меня и ласкает до конца моего оргазма.

Сперма попадает на мою одежду, и я благодарен «Фэндому» за то, что они заставляют меня переодеваться каждый день перед выходом в эфир. Я не хочу объяснять это пятно продюсерам.

Когда член, наконец, перестает извергаться, я откидываюсь на спинку дивана. Затем слышу слабый смешок.

Я едва могу поднять голову, но когда делаю это, то встречаюсь взглядом с Мейсоном, и его смех затихает.

- Что смешного?

Он качает головой.

- Ничего такого. Мне просто интересно, из-за чего я так нервничал. Это было... Знаю, мне не помешала бы практика, но...

- Это было прекрасно. - Я сгибаю палец, заставляя его подняться по моему телу.

Когда мы оказываемся лицом к лицу, я улыбаюсь и дотрагиваюсь до его бороды, вытирая немного своей спермы.

- Упс.

- Да… это ты ее туда поместил.

- Это твоя вина.

- Я не виноват, что не смог проглотить всю порцию. Ее было много. Как приливная волна спермы.

- Цунами спермы? Это... спернами?

Мейсон смеется, но я обхватываю его за затылок и притягиваю к своим губам. Мне все равно, если его рот был на моем члене. Мне все равно, если я почувствую свой вкус на его языке. После этого мне хочется поцеловать его и обнять.

Мы лежим так какое-то время, нежно целуясь, впитывая друг друга, пока нетерпеливый Мини-Мейсон не начинает тереться об меня. Я протягиваю руку между нами, просовываю ее за пояс его спортивных штанов и обхватываю его пальцами.

Он не перестает целовать меня, и ему требуется всего минута, чтобы кончить.

Теперь мы оба в сперме, и наша одежда тоже, но мы не двигаемся, чтобы встать. Я не тороплюсь, и Мейсон, похоже, тоже.

Я провожу рукой по его спине, а затем снова поднимаюсь вверх.

- Мы ужасно плохо раздеваемся, - бормочет он.

- Реально плохо. Возможно, нам придется делать это снова и снова, пока мы, наконец, не научимся. Сначала снимаем одежду. А потом кончаем друг на друга.

- Звучит как план. - Мейсон, наконец, слезает с меня и встает. - В душ? Для этого нам нужно избавиться от одежды.

- Я в деле. - Я заставляю свое измученное тело встать и следую за ним по коридору в свою комнату, где лежит и его одежда. Половина его вещей по-прежнему хранится в гостевом домике, а половина - здесь, но каждую ночь он обязательно оказывается в моей постели.

Мы раздеваемся и бросаем одежду в мою корзину для белья.

Мы ждем, пока нагреется вода, а я кое-что вспоминаю.

- О, кстати, угадай, кто прислал мне сегодня сообщение.

- Папа Римский.

- Харли хотел бы быть Папой Римским, - бормочу я.

Мейсон поворачивается и сверлит меня смущенным взглядом.

- Сообщение? Не пришел без предупреждения, не преследовал тебя?

- Я тоже был в шоке. Но нет, Лирик… я думаю, ты с ним еще не знаком. Он партнер Райдера и первый артист Харли на его лейбле. В любом случае, выходит его сингл, так что Харли занят этим, поскольку он его менеджер. В сообщении говорилось, что погоня на время приостановлена, но, по его словам, она все еще продолжается.

- Всего лишь небольшая отсрочка? Мы можем с этим смириться.

Я подхожу ближе и провожу рукой по широкой груди Мейсона. Темные волосы покрывают его грудь, и не в первый раз с тех пор, как он вернулся, я замечаю разницу между тем, как сейчас, и тем временем, когда мы были в туре. Сейчас он мужественнее, и это охуенно сексуально. Если раньше лейбл отправлял его на эпиляцию груди, то теперь он от этого избавился. Он зарос, и я не знал, что это может так возбуждать. Живя в Голливуде, все люди поверхностны и меркантильны. Если говорить о его личности, то Мэйсон прост и... обычен, но это то, что мне нравится в нем больше всего. Потому что он неотразимый. Он искренний. Впервые за десять лет он по-настоящему стал самим собой. Я одновременно завидую и рад за него.

Я не могу до конца понять многое, что касается моей сексуальности, почему Мейсон - единственный парень, который мне когда-либо нравился, почему он меня ещё больше возбуждает сейчас, когда физически стал более мужественным, чем раньше. Но я точно знаю, что мои чувства к нему не изменились. Они стали только сильнее.

Он мой Мейсон. Моя опора. Мой лучший друг.