— Нет. Что? Почему тебя волнует только Талия? Почему тебе было плевать на меня? Почему ты не забрала и меня тоже? Почему ты бросила меня с Арти? Почему только Талия поехала с тобой? Почему я больше никогда тебя не видел? Неужели я был настолько ужасен? Неужели ты правда так меня боялась? Та история с машиной – случайность, клянусь. Просто я не хотел, чтобы ты уезжала без меня. Я не хотел сделать тебе больно.

— Знаю, — отвечает она и начинает ласкать мои щеки ладонями, подушечками пальцев зарываясь в волосы, легко касаясь ушей. — Я никогда тебя не боялась, Дейн. Мне так хотелось забрать тебя с собой. Я изо всех сил пыталась, но твой отец все усложнил. Он бы ни за что не позволил мне увезти тебя, а остаться я тоже не могла. В конце концов мы решили, что Талия поедет со мной, а ты останешься.

— Но почему? Ведь Арти меня ненавидит. Он всегда меня ненавидел. С чего бы ему оставлять меня себе?

— Потому что он знал, как сильно я тебя люблю, и понимал, какую адскую боль мне причинит необходимость оставить тебя.

Моя истерзанная душа исцеляется от слов, которые приносят долгожданное утешение, но разум категорически отказывается все осмысливать. Сейчас происходит тот самый разговор, о котором я мечтал с одиннадцати лет, и сейчас мне с трудом удается осознать, что все взаправду. Что я действительно стою здесь, прямо перед своей мамой.

— Я не был плохим? — спрашиваю я надломленным голосом, который едва ли похож на мой собственный.

— Плохим?

— Плохим ребенком.

— Нет. Ты не был плохим. Ты был всего лишь маленьким мальчиком.

— Не понимаю, — я судорожно втягиваю носом воздух, не давая влажной капле сорваться на дрожащую губу. — Почему ты не вернулась? Почему не звонила мне?

— Дейн… — она смотрит на меня с такой всепоглощающей жалостью, что я опускаю голову, словно меня уличили в чем-то постыдном. Словно я должен стыдиться того, что после всех этих лет мне все еще не наплевать. — Прости, что я бросила тебя. Оставить тебя было самым мучительным, что мне когда-либо приходилось делать, и я сожалею о принятом решении каждый божий день. Я чувствовала себя такой жалкой, словно предала тебя и навсегда лишилась права называться твоей мамой. По правде говоря, я годами до ужаса боялась этого момента. Просто не представляла, как смогу когда-нибудь снова посмотреть тебе в глаза после своего поступка, зная, что оказалась слишком слабой, чтобы бороться за тебя так, как была обязана.

Я вижу свое отражение во влажном блеске, застилающем глаза Лори.

— Мне так жаль, — плачет она. — Мне так бесконечно жаль, что я оставила тебя с ним. Я люблю тебя, малыш.

Видеть слезы Лори сейчас так же тошнотворно, как и в далеком прошлом, вот только теперь я достаточно взрослый, чтобы понимать, почему они всегда вызывали во мне такой болезненный протест.

Все потому, что каждый раз, когда она плакала, виной тому был он.

Рывком притянув к себе, я снова стискиваю ее в объятиях, и, хотя теперь я выше нее на добрых тридцать сантиметров, Лори приникает к моей груди так идеально, словно именно так всегда и должно было быть.

Глава 27

У меня самого наворачиваются слезы при виде того, как Дейн заново обретает мать. Неловкость скребет изнутри лишь оттого, что я не уверен, вправе ли наблюдать за сценой их воссоединения, и стоит ли Мартину стоять рядом со мной в роли такого же зрителя.

— Ну и дела, — бормочет Мартин. — Он так вырос. Стал точной копией отца, не находишь?

— Дейн совершенно не похож на своего отца.

Когда двое Кальво наконец отстраняются друг от друга, Дейн поворачивает голову, и его растерянный вид заставляет меня тут же приблизиться к нему.

— Надолго вы в городе? — спрашивает Лори, смахивая слезы свободной рукой, пока второй все еще судорожно цепляется за предплечье Дейна.

— Не знаю, — бубнит Дейн. Он шмыгает носом, уставившись на свои ботинки, и прячет руки в передний карман толстовки.

— Приходите на ужин. Сегодня или завтра. В любой день, — она бросает быстрый взгляд на меня, а затем снова на Дейна. — Помнишь макароны с сыром, которые я готовила? Твое любимое блюдо. Я могу сделать их для тебя.

— Не знаю, — спустя несколько долгих, тягучих мгновений снова выдавливает Дейн.

— А где вы остановились?

— Он остановился у меня, в доме моих родителей, — произношу я, положив ладонь между лопаток Дейна, чтобы он чувствовал мое присутствие и поддержку.

— Хорошо, — кивает она, снова покосившись на меня. — Вы можете прийти вдвоем, если так будет проще. Как тебе такая идея, Дейн? Хочешь прийти, если Коннор тоже будет с тобой?

— Не знаю. Может быть, — качает он головой.

— Ладно. Давай я дам тебе свой номер, и ты сможешь… — она растерянно озирается по сторонам, пока Мартин не подходит к ней и не протягивает сумочку, которую она уронила позади фургона.