– Прежде чем в чём-то обвинять госпожу Дакараи, вам, коллега, следовало бы ознакомиться с некоторыми особенностями эрлистанцев. Мы никогда не вступаем в связь с замужней женщиной, если на то нет разрешения первого супруга при наличии такового. Это, во-первых. Во-вторых, если женщина является нам парой, то мы женимся очень быстро. Лишь в случае, когда на женщину претендует несколько мужчин, этот процесс может затянуться на время выбора подходящего мужа. А так как раннэ Дакараи стала свободной женщиной неделю назад, то и раэ Дакараи поступил согласно нашим традициям. Женился на ней сразу же. И также хочу добавить, что Маргарита Николаевна показала мне сохранённую копию брачного договора, заключённого с господином Зориным, который он нарушил и не выплатил причитающуюся ей часть, обманным путём, получив у неё отказ от претензий. Если быть точнее, он пообещал ей в обмен на половину совместно нажитого имущества отдать опеку над сыном. Чего, конечно, не сделал.

У адвоката бывшего дёрнулся глаз. Угу… Плохо подготовился?

– Но раз господин и госпожа Дакараи, как вы выразились, пара, то смогут ли это как-то доказать? Это понятие пока для нас, землян, эфемерное.

– И как вы себе это представляете, Алексей Яковлевич? – приподняла брови судья.

– Хорошо. Опустим этот момент, – кхекнув, сказал адвокат Кости.

– А вот я опустить момент с тем, что ребёнка заперли в тёмном помещении в качестве воспитательных целей, не могу. У меня есть доказательства, которые кто-то пытался удалить удалённо, как сделал это с доказательствами измен во время брака господина Зорина с раннэ Дакараи. – Астарди Таро внимательно посмотрел на Алексея Яковлевича, сдавая того. Понятно. Вот, кто прикрыл задницу бывшего. Кто бы сомневался. Хорошо, что я скопировала видео, которое записала при звонке сына, и отправила его Рэю, а тот перекинул адвокату.

Секретарь запустила видео, а у меня опять сердце кровью обливалось от плача сына. Судья же попросила промотать получасовое видео, остановив его на моменте, когда полицейский вызволил сына из чулана, и строго посмотрела на недовольного Костю. Тот теперь прожигал дыру в своём адвокате.

– Что ж. Приведите сына госпожи Дакараи и господина Зорина, – сказала женщина.

Спустя пару мучительных минут в зал ввели сына. Он что-то рассказывал полицейскому, который, видимо, присматривал за ним, а потом, покрутив головой и заметив меня, воскликнул радостно:

– Мама!

Я улыбнулась, но промолчала. Сейчас судья задаст самый важный в моей жизни вопрос:

– Добрый день, Дамир.

– Здравствуйте!

– Я тебе задам один вопрос, а ты, пожалуйста, ответь на него только честно. Хорошо?

Сын покосился на Костю, нахмурился, глянул на меня и кивнул, приняв серьёзный вид. Он ещё и немного подрасти успел за этот месяц.

– Дамир, с кем бы ты хотел остаться? С мамой или папой?

– Папа сказал, что маме хорошо живётся без меня. Что она меня бросила и я нужен только ему, – ответил Дамир, сдавая Костю. Попытки манипулирования запрещены. Сын ненадолго замолчал, а потом затараторил, как это у него часто бывает на эмоциях: – Но я ему не нужен! Франческа злая. И няня тоже! Мама всегда была рядом и никогда меня ругала, даже когда я разбил дорогую, по папиным словам, вазу. Он тогда громко кричал. Но мама ему не рассказала, что это я. А когда Франческа заперла меня, я маме позвонил, и она мне пела любимую песню, пока не пришёл дядя в форме и не отругал Франческу. А я папе говорил уже, что она меня запирала в чулане… Только тогда телефон отобрала.

– И как же ты позвонил маме в этот раз? – спросила судья.

– Я спрятал телефон в шорты! Мне было страшно. Я к маме хочу… – под конец сказал сын. Малыш мой, сколько он натерпелся всего…

– Суд постановил назначение опеки над Зорином Дамиром Константиновичем за Дакараи Маргаритой Николаевной. На этом заседание объявляется закрытым, – женщина собиралась стукнуть молоточком, но Алексей Яковлевич попросил подождать.

– Я бы хотел, чтобы у моего клиента была возможность общения с сыном не только по телефону, но и вживую. А также по поводу алиментов…

– От алиментов моя клиентка сразу написала отказную, чтобы у вашего подопечного в дальнейшем не было соблазна подать на алименты на сына для его содержания после достижения Дамиром Константиновичем совершеннолетия. Что до общения, то, считаю, будет разумным на некоторое время его ограничить в виду определённых обстоятельств, – ответил Астарди. – Я верно понял вашу просьбу, раннэ Дакараи?